Сегодня, 7 июня, весь мир отмечает День безопасности пищевых продуктов. Отмечает всего лишь в восьмой раз — эту дату Генеральная Ассамблея ООН утвердила в конце декабря 2018 года. Хотя, если уж по совести, то нечто похожее следовало учредить гораздо раньше, всё-таки проблема серьёзная. С другой стороны, фальсификация продуктов питания бытовала задолго до учреждения самой Организации Объединённых Наций. По большому счёту, подделки, к тому же опасные для здоровья, существовали на рынке продуктов питания примерно всегда.
Именно поэтому те, кто мало-мальски осведомлён о том, как обстояли дела в старину, либо иронически ухмыляется, либо просто хохочет в голос над теми, кто утверждает: «В старину живали деды веселей своих внучат». Мол, раньше всё было натуральным и правильным, а теперь, куда ни глянь, везде либо сплошная химия, либо ГМО…
Ну-ну. Вот вам для разгона пример из XVII столетия времён царствования Алексея Михайловича «Тишайшего», когда, на первый взгляд, никакой «химии» и в помине не было. В 1653 году от мценского попа Василия в Разбойный приказ поступила жалоба, по которой впопыхах открыли дело о колдовстве: «Детям того попа Василия, Фильке да Ивашке, поднесли браги, а в браге той смешано не ведомо какое зелье, и они, испивши той браги, хохотали зверообразно до утраты стыда, и стали вне ума, лежат без памяти и не говорят, а как вскочат, так лезут на стену…»
Дело стали раскручивать, и в процессе выяснилось, что это никакое не колдовство, а самая что ни на есть «химия». Правда, растительного происхождения — некая «трава», экстракт которой подмешивают в разбавленные водой пиво и брагу, чтоб сильнее «давало по шарам». Так что дыба, кнут, урезание языков и ссылка — а именно это полагалось за колдовство — виновным сменили на церковное покаяние. Что поделать — колдовство в те годы считалось гораздо более тяжким преступлением, чем фальсификация продуктов.
Кстати, около половины всех дел о колдовстве XVII столетия на поверку оказываются связанными не с чёрной магией, а со вскрытыми случаями сбыта фальсификата. Что даёт представление о масштабе бедствия. Правда, касалось это, в основном, спиртных напитков — «колдовские корни», фигурирующие в многочисленных уголовных делах, чаще всего идентифицировали как дурман для крепления пива, браги или «зелена вина».
На рынке собственно съестных продуктов «химии» тогда и в самом деле, можно считать, не было. Зато было другое, что, собственно, и послужило причиной хождения характерной поговорки: «В русском брюхе долото сгнило». Многие знают, что знаменитого «птенца гнезда Петрова» Алексашку Меншикова попрекали низким происхождением — дескать, пирогами вразнос по Москве торговал. А ведь попрекали его не столько этим, сколько тем, что он был жуликом и ворюгой ещё до того, как дорвался до государственной казны. Потому что пироги «от Меншикова» начинялись гнилой зайчатиной — самым что ни на есть фальсификатом.
То, что это не «химия», утешает мало. Равно как и то, что проблема мясных фальсификатов бытовала веками. В 1886 году писатель, публицист и историк быта Владимир Михневич опубликовал книгу «Язвы Петербурга», где торговля мертвечиной, то есть мясом подохших животных, описана как натуральное бедствие: «Есть основания думать, что в Петербурге такая злокачественная убоина сбывается постоянно и не в малых размерах, особенно в тех нередких случаях, когда где-нибудь поблизости свирепствует скотский падёж». Можно, конечно, пенять на то, что это были проделки жуликоватых финнов: «Расследование повело к интересному открытию, что наша добрая соседка Финляндия давно уже ведёт правильно организованный сбыт дохлых телят на петербургские рынки, преимущественно же в колбасные заведения. Как только у финляндца околеет теленок, так он сейчас зарывает его в снег или кладёт в ледник и хранит до прихода скупщика». Но главными в деле сбыта были всё-таки отечественные проходимцы: «Скупщики же, по обыкновению — бойкие, оборотливые русачки».
Вообще вторая половина XIX столетия и начало XX века — настоящий разгул по части торговли фальсификатами разных видов по всей России. Скажем, данные по торговле молоком демонстрировали следующее. В Астрахани до 25% молока санитарная полиция сочла фальсификатом. В Киеве этот объём доходил до 32%. Впрочем, молоко ещё проходило по разряду относительно безвредному: «Фальсификация заключается в снятии большего или меньшего количества жира и нередко в прибавлении к полуснятому молоку известного количества воды». Но то, что творилось на рынке бакалеи, было настоящим бедствием. В муку для веса добавляли в лучшем случае крахмал, в худшем — гипс, толчёный мел или шпат. В молотый кофе — поджаренные и измельчённые жёлуди, одуванчик, горох и бобы. Удельная доля примесей колебалась от 30 до 70%. Чистого молотого кофе санитарная полиция не обнаружила вообще.
Да, это снова не «химия», а сравнительно безобидные примеси. Однако бытовала и самая настоящая химия. Причём весьма зловредная. Так, в Петербурге в 1880-е годы накрыли преступную группировку, которая наладила производство и сбыт смертельно опасного зелёного горошка — продукт «бодрили» для цвета сульфатом меди, то есть медным купоросом. Но накрыли лишь тогда, когда выявилось несколько смертельных случаев. Дело раскрутили, и виновных приговорили к 15 годам каторжных работ.
Но то, что творилось на рынке сладостей и кондитерских товаров в целом, вообще на грани добра и зла. Именно тогда во многих областях России начали складываться городские легенды наподобие той, что описана советским классиком Валентином Катаевым в почти автобиографической повести «Белеет парус одинокий»: «Ведь было решительно всем известно, что шарманщики заманивают маленьких детей, крадут их, выламывают руки и ноги, а потом продают в балаганы акробатам. Это было так же общеизвестно, как то, что конфетами фабрики «Бр. Крахмальниковы» можно отравиться или что мороженщики делают мороженое из молока, в котором купали больных».
Байки? Не совсем. Любая городская легенда имеет рациональное зерно. А конфеты, которым можно отравиться мало не насмерть — особенно. Действие повести Катаева происходит в Одессе 1905 года. А в 1903 году доктор медицины Анна Фишер-Дюкельман в своём популярном труде «Женщина — домашний врач» предостерегала матерей об опасности, которую таят мармеладки, карамельки и леденцы: «Окраска этих изделий почти всегда бывает искусственной, причем нередко краски ядовиты. Таковы, например, зелёные краски из яри-медянки, французской и швейнфуртской зелени, содержащей мышьяк; красные — из киновари и сурика; белые — из свинцовых и цинковых белил; синие — из минеральной и королевской лазури; жёлтые — из свинцового глета, аурипигмента, гуммигутта, пикриновой кислоты…»
Словом, никакого «веселей своих внучат» не наблюдается. И надо ещё десять раз подумать, что вреднее — нынешние «пищевые добавки, идентичные натуральным», или медный купорос, свинцовые белила и мышьяк времён наших пра-прадедов.
Подписывайтесь на АиФ в  MAX
|
