«Не разойдёмся, пока не примем решение», — предупредил собравшихся министр лёгкой промышленности Николай Тарасов. Заседали 5 часов. Так в 1976 году, ровно полвека назад, в стране начался эксперимент по выпуску отечественной джинсовой ткани — денима. Её назвали «Орбита». Целью было обеспечить граждан советскими джинсами по разумным ценам, а не тем, за которые их продавали спекулянты.
«Превращаются в тряпку»
Сейчас многие на полном серьёзе утверждают, что СССР развалился из-за отсутствия джинсов. Но дело в том, что джинсы-то были! Вот только какие? Уже в 1977 году джинсовую ткань деним стоимостью 8 рублей за метр начали серийно выпускать на меланжевом комбинате «Большевик» (город Родники Ивановской области). Следом отшили и первые джинсы, отправив их на прилавок Главного универсального магазина (ГУМ) на Красной площади. Новинку расхватывали, пока не появились неутешительные отзывы. Апофеозом недовольства стала разгромная статья в центральной прессе с цитатами из письма покупателя: «Брюки садятся на четыре — шесть сантиметров, быстро вытягиваются на коленях, грязь просто липнет к ним, а после двух-трёх стирок джинсы превращаются в тряпку».
Тогда же в Ивановском НИИ хлопчатобумажной промышленности (ИвНИТИ) провели сравнительный анализ «Орбиты» и материала джинсов «Ливай Страусс» — фирмы, которая первой в мире начала производить брюки из денима. Выяснилось, что масса одного квадратного метра «Ливай» — 469 граммов, а «Орбиты» — 420. А в 10 квадратных сантиметрах эталонного денима — 289 продольных нитей и 189 поперечных, в «Орбите» — 260 и 140.
Увы, эти 50 граммов разницы для советской лёгкой промышленности оказались неподъёмными — в стране отсутствовали ткацкие автоматы для выработки ткани такой плотности. Требовались принципиально новые станки. Но смысла их разрабатывать не видели — «Большевик» был и так завален работой, выступая крупнейшим поставщиком ткани для нужд армии. Это и была львиная доля заработка предприятия. А чтобы перебить критику качества «Орбиты», в НИИ сообщили о невероятной прочности отечественного изделия: если к советским джинсам из «Орбиты» подвесить груз в три тонны, они не порвутся. Но людей по-прежнему волновали вытянутые коленки. Фабричные умельцы придумали, как повысить эластичность ткани с помощью поливинилового спирта в порошке — для партии в 2 миллиона метров нужно 48 тонн. Но груз, на который рассчитывали, так и не доставили — не хватило какой-то подписи. И на усовершенствование непрофильного изделия плюнули.
На швейном производстве был свой «каменный век» — из-за отсутствия двухигольных машин для изготовления фирменных параллельных строчек (украшали джинсы по бокам и ими же прострачивался карман) приходилось сначала строчить одну, а затем рядом вторую — «на глаз». На Западе эти и другие операции были давно автоматизированы и происходили без участия людей.
«Капуста» и «торгонавты»
Одним словом, отечественные джинсы недотягивали до иностранных, прежде всего американских, которые советские граждане впервые воочию увидели ещё в 1957 году во время Всемирного фестиваля молодёжи и студентов, проходившего в Москве. Тогда в столицу съехалось более 30 тысяч человек из 131 страны мира.
Чёрный рынок импорта попытались прихлопнуть в зародыше ещё при Хрущёве, устроив в 1961 году показательный процесс с расстрельными приговорами фарцовщикам (от англ. «for sale» — на продажу) Яну Рокотову и Владиславу Файбишенко. Им вменили валютные спекуляции, но в обвинительном заключении была и торговля «жипсами» — так ковбойские портки окрестил следователь.
Но всё было бесполезно — уже в конце 1960-х создатели «Бременских музыкантов» обрядили Трубадура в джинсы, а Принцессу — в дерзкое миниплатье. Сексуальность станет одной из главных характеристик советской уличной моды следующей четверти века. Популярность зарубежного денима и объяснялась тем, что он был «в облипку». Джинсы надевали особым образом — мочили руками ткань и натягивали брюки в положении лёжа. Они садились, как «вторая кожа». И даже спустя годы активной носки не вытягивались.
Поскольку легально купить импортные джинсы возможности не было, модники шли к спекулянтам. У тех был свой сленг: валюта — «капуста», обувь — «шузы», «фирма́» — предметы фарцовки, «самострок» — подделка под фирму, «торгонавты» — моряки торгового флота, одни из тех, кто поставлял товар. Были ещё иностранные студенты — они надевали на себя по пять-шесть пар джинсов, потому что в багаже советская таможня этот товар не пропускала. Привозили джинсы и те, кто по работе часто бывал за границей, — спортсмены, артисты, сотрудники посольств, чиновники. А вот работникам гостиниц «Интурист» и ездить никуда не надо было. Они выменивали джинсы на икру, хохлому, советские водку, коньяк и др. Поэтому при устройстве на столь хлебные места даже для своих действовала такса: горничная — 500 рублей, администратор — 1000 рублей. Деньги отбивали за полгода, а дальше работали «на себя». Стоили импортные джинсы у фарцовщиков к началу 1980-х от 50–100 до 200 рублей (в зависимости от «бренда» и рискованности сделки). Полторы средние зарплаты. Ребята покрепче разгружали вагоны — ночная работа, после которой не чувствуешь спину, зато можно накопить заветную сумму. А кто-то собирал годами. Среди советской молодёжи была популярна фраза «Первый поцелуй мы можем не помнить, а вот первые джинсы забыть невозможно». Джинсы занашивали до дыр, заплатки делали из споротых задних карманов.
Произошла удивительная метаморфоза. В Америке джинсы были признаком равенства, одеждой, доступной самым бедным слоям населения. А в стране развитого социализма их возвели в культ, сделав символом успеха и престижа. Хотя стоило в 1990-х открыть границы и насытить страну доступным денимом из Турции и Китая, как джинсы перестали быть фетишем.
Джинсовая столица
Была у нас и образцовая джинсовая «витрина» — фабрика в Калинине (Тверь) с итальянским оборудованием и импортным сырьём. Тесное сотрудничество СССР с Италией началось ещё в 1966 году, был заключён договор с автоконцерном «Фиат», после чего в Тольятти совместно спроектирован Волжский автомобильный завод (ВАЗ), где наладили выпуск «Жигулей» — кальки с «Фиата-124». А первую партию советско-итальянских джинсов «Тверь» по цене 45 рублей выпустили в 1983 году. Покупателям они приглянулись. Почти вся местная молодёжь щеголяла в брюках, произведённых в городе. И не только местная. С 1983 года резко возрос конкурс в училища и институты Калинина, абитуриенты ехали со всей страны. Так на молодое поколение действовала аура советской джинсовой столицы, где ежегодно производилось 1 миллион 200 тысяч модных брюк.
История вопроса
Паруса Колумба
Слово «деним» – соединение французского предлога «де» («из») и французского города Ним, где в XVII веке изобрели эту ткань. В Европе она славилась как отличная парусина. Колумб открывал Америку под «джинсовыми» парусами.
А само название «джинсы» – производная от названия Генуя, где местные моряки носили брюки из денима. Позже брюки из денима, но уже с заклёпками, появились в США – в 1873 году портной Леви Страусс получил на них патент. Благодаря своей прочности джинсы полюбились горнякам, ковбоям, золотоискателям.
А что сейчас
Флаги и форма.
Предприятия, которые в СССР производили джинсы, сохранились. Так, в Твери сегодня выпускают классическую мужскую одежду (костюмы, пиджаки, брюки), военную форму, школьную форму и спецодежду.
В подмосковной Верее, старейшем производстве советских джинсов, налажен выпуск флагов для городов, кораблей, воинских частей. Также здесь шьют вымпелы, шевроны и рекламные растяжки.
В Новосибирской области, в городе Болотное, где джинсы выпускались с 1978 до конца 1980-х годов, сейчас шьют школьную форму.
Подписывайтесь на АиФ в  MAX
|
