Дорогой заморский чай в Российской империи был не только символом достатка, но и источником масштабных афер. В Москве XIX века его подделывали из спитой заварки и трав, а борьба с фальсификациями доходила до громких судебных процессов.
Прими за лекарство
История чайных подделок в России началась практически одновременно с появлением самого напитка. Как рассказал aif.ru заместитель главного редактора журнала «Историк» Арсений Замостьянов, чай пришёл в страну в XVII веке и долгое время оставался редкостью и роскошью. «Раньше чай в России был очень редким напитком, и китайцы всячески прятали его секреты, обычно чай дарили. Китайские послы преподнесли его в дар царю Михаилу Фёдоровичу, а уже в 1679 году Россия и Китай заключили договор о регулярных поставках сушёного чайного листа в обмен на меха, ткани и другие товары», — объяснил Замостьянов.
По словам историка, чай считали лекарством и редко его употребляли его из-за высокой стоимости. До середины XIX века чай везли исключительно сухопутным путём — через Сибирь. Долгая и сложная логистика делала его чрезвычайно дорогим, поэтому позволить себе этот напиток могли лишь самые состоятельные горожане. Ситуация начала меняться после того, как в 1821 году Александр I разрешил продавать чай в трактирах и ресторанах. Потребление резко выросло: к середине столетия в страну ввозили около 360 тысяч пудов чая в год. Однако цена по-прежнему оставалась высокой, и именно это, как подчёркивает историк, стало благодатной почвой для мошенников.
Покрасить, кипрея добавить
Одним из самых распространённых способов обмана стала переработка спитой заварки. Использованный чай собирали в трактирах, сушили, очищали, подкрашивали и вновь пускали в продажу, иногда подмешивая немного настоящих листьев для правдоподобия. Такой «продукт» мог быть опасен для здоровья: для придания товарного вида применялись химические вещества и красители. Но куда более массовой и изощрённой стала подмена китайского чая местным растительным сырьём — кипреем, или иван-чаем. Это растение издавна использовалось на Руси и считалось полезным, помогало при головной боли и желудочных недомоганиях. Центром производства стал район села Копорье под Петербургом, откуда напиток и получил название «копорский чай».
Со временем, как отмечает историк, технология распространилась по всей стране: кипрей был неприхотлив и рос почти повсеместно. Копорский чай продавали как самостоятельный продукт или подмешивали в китайский, выдавая его за оригинал. Цена при этом была значительно ниже — от одного до трёх рублей за пуд, что делало подделку особенно привлекательной для торговцев.
Историк обращает внимание, что масштабы производства были колоссальными: только в окрестностях Петербурга выпускали десятки тысяч пудов такого чая, и по объёму он был сопоставим с настоящим импортным.
Московские власти и крупные чаеторговцы пытались бороться с этим явлением.
Запрещай, не запрещай
В декабре 1815 года в Петербург ушла записка, в которой купцы жаловались на «стеснение и нарекание от продажи мелочными торговцами так называемого Копорского чая». В документе прямо говорилось об опасных методах обработки суррогата: «Делатели Копорского чая начали обрабатывать и продавать таковой же травы зелёный... употребляя к придаванию... цвета и вкуса медные деньги, кои, как известно, содержат в себе яд». Авторы записки признавали, что даже строгий полицейский надзор не решит проблему, поскольку покупатели часто не способны отличить подделку.
В результате в 1816 году было принято решение полностью запретить сбор и производство копорского чая. Однако, как подчёркивает Замостьянов, запреты оказались малоэффективными. Спустя годы фальсификации не только не исчезли, но и приобрели ещё больший размах. Газеты конца XIX века регулярно публиковали результаты экспертиз: в Москве более половины проверенных проб оказывались поддельными, а в провинции ситуация была ещё хуже.
Пресса подробно описывала и подпольные «производства». В Одессе, например, целые дворы арендовали для просушки спитого чая, который скупали у дворников трактиров. В Варшаве, Москве и других городах полиция находила мешки «мокрого» чая, упаковочные материалы, фальшивые этикетки и крахмал, заменявший клей. Наказания были относительно мягкими — от штрафов до нескольких недель ареста, что, по мнению историка, лишь подстёгивало новых дельцов.
Лаборатория Фауста, не иначе
Кульминацией борьбы с чайными аферами стал громкий процесс 1888 года в Московском окружном суде. На скамье подсудимых оказались братья Александр и Иван Поповы, изготавливавшие поддельный чай, смешивая настоящий лист с копорской травой и спитой заваркой. Дело привлекло внимание всей страны: в нём участвовали знаменитые юристы Фёдор Плевако, Анатолий Кони и Николай Карабчевский. Плевако в своей речи сравнил склад обвиняемых с «лабораторией Фауста», отметив, что главным искусителем стала «страсть к наживе».
По итогам процесса Александр Попов, взявший вину на себя, был лишён всех прав и отправлен в вечную ссылку в Томскую губернию. Этот приговор, как отмечает Замостьянов, стал важным прецедентом: уже в следующем году начались массовые проверки чайной торговли по всей стране. И хотя власти пытались навести порядок запретами и судами, полностью искоренить «чай с подвохом» так и не удалось.
Революция и переустройство
Как отметил историк Замостьянов, процесс перехода чая от редкой импортной роскоши к массовому напитку завершился лишь в XX веке, особенно в советский период. «Хотя чай начал проникать в российскую культуру уже в XVIII–XIX веках и к концу XIX века стал одним из самых употребляемых напитков в империи, его широкое ежедневное потребление среди всех слоёв населения сформировалось именно в СССР», — рассказал историк. По его словам, в дореволюционной России богатые могли позволить себе чай чаще, тогда как для крепостных, рабочих или мелких торговцев он всё ещё оставался дорогим удовольствием, доступным не всегда.
Замостьянов пояснил, что революция 1917 года и последовавшее переустройство экономической системы радикально изменили ситуацию. Советская власть стремилась унифицировать питание и сделать базовые продукты доступными для всех. В годы Гражданской войны и вплоть до 1923 года, когда алкоголь был официально запрещён, чай часто раздавался бесплатно рабочим и солдатам, а для его распределения даже создавали специализированные организации.
«Чай в СССР перестал быть признаком привилегированного статуса и стал частью повседневной жизни — его пили в домах, на заводах, в рабочих столовых и даже получали как часть рационов», — отметил он. В СССР даже появились устойчивые образы, связанные с чаем — от «чая с самоваром» до тех самых коробок со «слоном», которые помнят многие старожилы. Именно в советскую эпоху чай окончательно перестал быть признаком элитарности и превратился в неотъемлемую часть бытовой жизни всех людей.
Подписывайтесь на АиФ в  MAX
|
