«Она нас убьёт» – фраза, услышанная на пограничном посту в ДНР, резанула слух. Двое гражданских в один голос пытались объяснить военным, что рояль распаковывать нельзя, иначе он испортится, а их руководитель будет очень возмущена. А те настойчиво требовали открыть, так как не могли понять, зачем везти «пианино» туда, где стреляют.
Случайно подслушанный разговор позже обернулся личной встречей с той, которая «убьёт». Москвичка Полина Ромм, наверное, единственный в своём роде волонтёр. Она возит «за ленточку» не бронежилеты, масксети, мотоциклы или генераторы, а балалайки, скрипки, аккордеоны и даже концертные рояли крутых западных фирм.
Зачем и почему?
«Когда мы приехали в Амвросиевку, директор музыкальной школы поводила нас по кабинетам, показала раздолбанные советские фортепиано, но по её глазам было видно, что она мало надеется на какую-то помощь. Тут бои в нескольких километрах от города идут, а из Москвы девочка приезжает и обещает помочь, – улыбается Полина. – В такое реально сложно поверить».
Узнав о Полине от знакомых военкоров, я заинтересовался: почему именно музыкальные инструменты, а не продукты или какие-то товары первой необходимости? И что подтолкнуло её, столичную пианистку, востребованного преподавателя музыки, сорваться и поехать туда, где война? Я очень боялся разочароваться, услышав шаблонные, безжизненные лозунги в стиле «Партия сказала: надо! Комсомол ответил: есть!» или увидеть эдакую военную туристку, которой интересно посмотреть, а что там творится. Полина Ромм оказалась совсем другой.
Для неё СВО, как и для всех, началась 24 февраля 2022 года, но на понимание и принятие ситуации понадобился почти год.
«Это был режим ожидания, – объяснила мне Полина. – Казалось, всё скоро закончится и заживём, как раньше. Но война продолжалась. Мобилизация. Непростая ситуация на передовой. В военном отношении я человек некомпетентный, но именно в этот момент я стала понимать, что Россия права. А определившись, я уже не смогла просто жить и делать вид, что ничего не происходит. Пришла в московский волонтёрский батальон «Тыловые крысы» и предложила: «Вот есть руки. Готова работать. Надо мыть полы, буду мыть».
Я спросил у Полины, почему сразу «мыть полы». Ответ был на удивление прост. Во-первых, она тогда не понимала, что ещё может делать как волонтёр, а во-вторых, у неё никогда никакого конфликта между музыкальным образованием и работой руками не было.
Преподавая в школе, она несколько лет помогала в хосписе, поэтому физической, даже грязной, работой её было не испугать. А история с музыкальными инструментами для «новых территорий», как объясняет Полина, возникла спонтанно: одному из волонтёров товарищ предложил старое фортепиано «Красный Октябрь» – дескать, может, нужно кому-то в Донбассе? А там в это время были нужны бронежилеты, рации, спальники, масксети. Про музыку никто не думал, и тема сама по себе заглохла.
«С моим же приходом опять вспомнили про фортепиано: «А вдруг надо? Ведь в Донбассе тоже есть музыкальные школы. Есть дети, которые в них учатся. А какие у них инструменты?» – рассказывает Полина. – Ребята повезли гуманитарную помощь военным, и я вместе с ними».
Дыхание войны
Первая поездка в зону боевых действий Полине запомнилась взрывами и ощущением: если ты делаешь что-то хорошее, то ничего плохого с тобой случиться не может. «Как только мы пересекли границу ДНР, я физически почувствовала, что дышу другим воздухом. Вроде и дома целые, и деревья те же, и разбитым дорогам не приходится удивляться, но мы словно перешли в другой мир. Авдеевку тогда ещё не взяли. Донецк обстреливали каждый день, а я спокойно засыпала под эту канонаду».
Полина тогда поехала в музыкальную школу в Амвросиевке. Как потом ей рассказывала директор школы, после их встречи она ни на что не рассчитывала.
Пианистка и сама тогда ещё не понимала, где будет добывать инструменты, но список составила.
Понятно, что инструменты на дороге не валяются, поэтому пришлось искать в объявлениях о продаже. Чтобы приобрести что-то стоящее, надо обходить соперника на поворотах. Первое фортепиано удалось буквально выхватить из-под носа перекупщиков. «Мой приятель-настройщик позвонил ни свет ни заря, выдернул из постели словами: «Поднимаешься, садишься в такси, ты должна быть первой». А там инструмент продавали срочно. Женщина на девятом месяце беременности решила, что на месте фортепиано должна стоять детская кроватка. Я была первой. Пять минут поиграла на нём и сказала, что забираю».
Как-то ей пришлось за роялем летать в Саратов. Сорвалась с работы и ночью туда, пока не увели из-под носа. А там, по словам Ромм, был крутой рояль Petrof. Цена такого в столице миллиона два, а ей удалось взять за 300 тысяч. При этом инструмент должен быть в более-менее хорошем состоянии, иметь запас прочности и возможности настройки, чтобы на нём дети в музыкальной школе могли играть целыми днями.
«Кибитка бременских музыкантов»
Впрочем, как рассказывает Полина, далеко не все инструменты приходилось покупать. Был случай, когда украинец из Москвы уехал в Нидерланды, а фортепиано, оставшееся в России, безвозмездно передал нам.
«Он созвонился со мной. Тут же сказал, что отдаёт инструмент именно для детей на освобождённых территориях. А как-то я принесла московскому реставратору скрипку на восстановление. Когда тот узнал, что это для детей Донбасса, заявил, что денег за ремонт не возьмёт. Таких случаев, когда нам передают инструменты, наверное, больше, чем мы выкупаем, – с улыбкой рассказывает Полина. – Кстати, заказ от музыкальной школы в Амвросиевке мы тогда выполнили. Привезли шесть фортепиано и много других инструментов. Фортепиано ехали отдельной большой машиной, а скрипки, флейты, гитары и даже барабанную установку привезли мы с руководителем «Тыловых крыс» Павлом Поповым на легковой машине. Она была забита инструментами под самый потолок. Я её тогда назвала «кибиткой Бременских музыкантов».
Ромм, кстати, подтвердила, что та самая история с пограничниками – их рук дело. В январе 2024-го волонтёры везли в Донецк тот самый Petrof из Саратова.
«Показал, что не чужие»
Сейчас на «новых территориях» инструменты получают по линии государства, но и их музыкальный проект существует. Школам возят не только инструменты, но и музыкальную литературу. «Наверное, наш проект пусть и в маленьком масштабе, но показал людям, что они не чужие, они у себя дома, – улыбается Полина. – Понятно, что есть материальные вещи, накормить и одеть ребёнка важно, но воспитание ребёнка не заканчивается на этом. Если не дать сейчас образование, не заложить основы, потом будет поздно. Детство проходит быстро».
Подписывайтесь на АиФ в  MAX
|
