Примерное время чтения: 5 минут
45

Скромное пособие и одиночество. Как доживала в США Светлана Аллилуева

О кончине Светланы Аллилуевой стало известно лишь спустя неделю — настолько тихо она ушла из жизни.
О кончине Светланы Аллилуевой стало известно лишь спустя неделю — настолько тихо она ушла из жизни. Commons.wikimedia.org

Светлана Аллилуева, единственная дочь Иосифа Сталина, скончалась 22 ноября 2011 года в возрасте 85 лет в доме престарелых города Ричленд-Сентер, штат Висконсин. Причиной смерти стал рак толстой кишки. О ее кончине стало известно лишь спустя неделю — настолько тихо она ушла из жизни. С 1970 года она жила в США под именем Лана Питерс. Рассекреченные позже материалы ФБР, а также интервью и свидетельства иностранных журналистов и биографов рисуют финал женщины, которая бежала от тотального контроля, но обрела на Западе не свободу, а бедность, изоляцию и холодное бюрократическое внимание спецслужб.

Досье ФБР: много страниц, мало защиты

Материалы ФБР были рассекречены в ноябре 2012 года по запросу Associated Press. В досье насчитывалось более 230 страниц, однако значительная их часть оказалась вырезками из газет и журналов, а многие фрагменты были существенно отредактированы со ссылками на внешнюю политику, защиту источников и частную жизнь. Еще 94 страницы остались неопубликованными, так как содержали информацию, касавшуюся других государственных ведомств.

Ключевой документ — меморандум декабря 1967 года — связан с тревогами Джорджа Кеннана, бывшего посла США в СССР. Кеннан сообщал, что он и Аллилуева опасались возможных попыток советских агентов выйти с ней на контакт. Однако в том же меморандуме указывалось: никаких мер безопасности для нее предпринято не было. В опубликованных материалах нет и подтверждений того, что КГБ когда-либо реально преследовал ее в США. Иными словами, главный страх, с которым она приехала на Запад, с точки зрения американских спецслужб, остался юридически не подтвержден, и она оказалась предоставлена сама себе. ФБР интересовалось не столько ее безопасностью, сколько тем, как ее побег повлияет на международные отношения и пропаганду.

Жизнь на скромное пособие и без телевизора

Последние годы Лана Питерс провела в однокомнатной квартире в комплексе для престарелых в Ричленд-Сентере. Иностранная пресса единодушна в описании ее материального положения: CBC News и The Guardian сообщали, что она умерла «в одиночестве и без гроша» в сельском Висконсине. Биограф Розмари Салливан, автор книги «Stalin’s Daughter», также характеризует ее финал именно так: одинокой и без денег.

Конкретику добавляли американские журналисты. Корреспондент Wisconsin State Journal Даг Моу бывал в ее однокомнатной квартире, где не было даже телевизора. Он передает ее прямую речь: «Я бедная пожилая женщина, живущая на 700 долларов в месяц от государства» (по более поздним данным — около 700 долларов; в некоторых интервью она называла сумму в 600 долларов). NPR уточняет, что она жила в субсидируемом жилье для престарелых в Ричленд-Сентере — городке с населением около пяти тысяч человек. Свои дни она проводила за чтением, вязанием и прослушиванием радио. Никаких следов «сталинских сокровищ» не осталось: гонорары за мемуары, по ее словам, «растащили стервятники — издатели, литературные агенты, адвокаты».

«Никто из перебежчиков не свободен полностью»

Самым сильным свидетельством ее разочарования остается интервью The London Observer, перепечатанное Chicago Tribune в 1984 году. В нем Аллилуева с беспощадной ясностью описала, как слава дочери Сталина стала для нее ловушкой:

«Когда я приехала, у меня, к сожалению, был статус знаменитости. Люди интересовались мной только как дочерью моего отца. Они думали, что я была его доверенным лицом, которым я никогда не была... Я была вынуждена вращаться в узком кругу советологов, кремленологов, историков России. Это было абсолютно тошнотворно».

Она добавляла, что после развода осталась одна с маленьким ребенком и что «никто не любит всех этих разведенных женщин, слоняющихся вокруг. Тебя не приветствуют, и ты просто исчезаешь в уединении своего дома». Финальный приговор ее американской свободе звучал так:

«Видите ли, я прожила 40 лет в Москве под постоянным надзором КГБ, а затем жила в Америке, где надзор был не таким строгим. Меня передали в руки юристов и просили подписывать юридические документы, не объясняя их значения, но моя жизнь снова была парализована. Я была совершенно не свободна делать или говорить то, что хотела. Никто из перебежчиков не свободен полностью».

Тихое одиночество и возвращение, которого не случилось

Иностранные источники рисовали картину глубокой социальной изоляции. The Guardian отмечал, что после многих лет на публике она провела последние дни в уединении. NPR добавлял, что у нее были немногочисленные близкие друзья в Ричленд-Сентере, включая владелицу книжного магазина. Та узнала, что ее подруга «Лана» — дочь Сталина, лишь когда получила от нее в подарок книгу. Они могли сидеть на берегу реки и наблюдать за птицами — эта деталь осталась в памяти собеседников, хотя и не объясняет напрямую причин ее переезда в дом престарелых.

В ее жилище среди семейных фотографий не было ни одного портрета знаменитого отца. На прямой вопрос, любил ли ее отец, она отвечала утвердительно, но тут же добавляла: «Он разбил мою жизнь». В интервью 2007 года для документального фильма «Svetlana About Svetlana» она сформулировала свое положение между двумя мирами: «Я ни та, ни другая. Я где-то посередине. Этого “где-то посередине” они не могут понять». Для Америки она оставалась «дочерью Сталина» — экзотическим трофеем холодной войны; для советской пропаганды — «морально неустойчивой» изменницей. Ни там, ни здесь она не была нужна как просто Светлана.

Попытка вернуться в СССР в 1984 году обернулась новым разочарованием: она прожила на родине около двух лет и вновь уехала в США. Она меняла фамилии, страны и мужей, но так и не нашла места, где ее любили бы не как дочь вождя, а как личность.

Итог: свобода, оказавшаяся одиночеством

Смерть от рака толстой кишки в провинциальном доме престарелых стала финальной точкой этой долгой и несчастливой жизни. То, что на Западе называли «свободой», для Аллилуевой обернулось бедностью, изоляцией и горьким сознанием того, что громкое имя отца оказалось и проклятием, и единственным, что у нее оставалось до самого конца. Женщина, бежавшая от тотального контроля, до последних дней оставалась объектом пристального, но равнодушного бюрократического наблюдения.


Источники:

https://www.themoscowtimes.com/

https://web.archive.org/

https://tass.com/

Оцените материал
Оставить комментарий (0)
Подписывайтесь на АиФ в  max MAX
Топ 5 читаемых


Самое интересное в регионах