265 лет назад, 19 июня 1761 года, в Российской Империи начали выплачивать пенсии гражданским чиновникам. Именно такую формулировку можно встретить в календарях памятных дат.
Иногда к ней добавляют пояснение. Дескать, военным-то пенсии начали выплачивать лет на сорок раньше — тут, как правило, ссылаются на Морской Устав Петра Великого от 1720 года, по которому, якобы, офицерам полагались пенсионные выплаты.
На самом деле всё это проходит по разряду «слышал звон, да не знает, где он». Потому что Морской Устав не предполагал никаких пенсий в принципе. Максимум, на что мог рассчитывать даже престарелый или увечный морской офицер — пребывание в монастыре или госпитале, где его «кормили до смерти». Правда, кое-какие денежные выплаты доставались вдовам и детям погибших морских офицеров. Вдовам — одна восьмая часть от жалованья мужа. Несовершеннолетним детям — одна двенадцатая.
Отметим — это касалось только морских офицеров. Тем, кто служил не на флоте, а в армии, не доставалось и этого. До самого 1758 года, когда «дщерь Петрова», императрица Елизавета, утвердила Положение о чинах сухопутных войск. Оно было аналогично Морскому Уставу — вдовам восьмую часть жалованья, детям — двенадцатую. Ну а в 1761 году то же распространилось и на чиновников гражданских ведомств в случае их смерти на службе.
На первый взгляд негусто.
Другое дело, что сравнивать современные пенсионные дела с реалиями тех лет и вовсе нельзя. Хотя бы по той причине, что тогда и служба, и вознаграждение за неё, были устроены совершенно иначе. Служба была обязательной для всех мужчин благородного сословия. А вознаграждением за эту службу было поместье — земля с прикреплёнными к ней крестьянами, которые кормили и обеспечивали своего господина и его семью, пока тот служит. Если вдруг службу он оставлял без уважительных причин, поместье запросто могли отобрать и передать другому. А вот если причина была уважительная, тогда и начиналось то, что можно назвать пенсионным обеспечением.
Предположим, служивый пал на поле боя и у него осталась семья — вдова с несовершеннолетними детьми. Ни вдова, ни дети, служить не могут. По идее, поместье у них надо забрать и отдать тому, кто может. Но это было бы свинством. И потому с 1618 года на уровне закона подтверждается старый обычай: «У дворян и у детей боярских, которые побиты и в полон пойманы и которые без вести пропали, поместей их не отнимать и в раздачю их не отдавать, а давать те их поместья жёнам их и детям». Собственно, это и была пенсия, как сейчас бы сказали, по потере кормильца. Причём щедрая — в полном размере дохода мужа. То же касалось и самих служивых — если он изранен-изувечен или просто состарился на государевой службе, поместье остаётся при нём. А в случае наличия наследника перейдёт к наследнику, и начнётся новый цикл: служба — гибель или старость — пенсия в виде того самого поместья ему или семье.
Всё очень стройно и справедливо. Так что те мизерные денежные пенсии, установленные Петром и Елизаветой, были лишь приятным бонусом, не более того. Основа пенсии оставалась прежней — служи, и поместье останется при тебе и твоей семье. Не желаешь служить — пеняй на себя, с тобой могут поступить как при отце Петра Великого, царе Алексее Михайловиче: «А кто из дворян или боярских детей с ратного поля побежит или на смотр не явится, того бить кнутом на козле нещадно, сажать в тюрьму, а поместье его отнять и отписать на Великого Государя».
Так было до 1762 года. В феврале того года император Пётр III издал Манифест «О даровании вольности и свободы всему российскому дворянству»: «Из высочайшей своей к верноподданным отеческой милости соизволил дворянам службу продолжать по своей воле, сколько и где пожелают». То есть хочешь — служи. Не хочешь — ну и не надо. Поместье твоё и так при тебе и твоей семье останется.
Возникал резонный вопрос. Зачем вообще служить, если твоя «пенсия» всё равно никуда не денется? Екатерине II, которая подтвердила Манифест о вольности дворянской, пришлось его решать и каким-то образом привлекать дворян к службе. И пенсия была тут не на последних ролях. Впервые государство создало своего рода пенсионный фонд — из казённых денег на это дело выделялось ежегодно 130 тысяч рублей. А чтобы не было злоупотреблений, впервые же была введена выслуга лет — пенсия полагалась лишь тем, кто отдал службе не менее 20 годиков, и при этом имел меньше 25 крепостных.
Впоследствии система, что называется, допиливалась, пока в конце XVIII века не пришла к окончательному варианту, который сохранялся более ста лет. Служба в течение 35 лет и больше — пенсия в размере полного жалованья. От 25 лет — две трети жалованья. Более 20 лет — пенсия в размере половины жалованья. Справедливо? В общем, да. Правда, и тут есть несколько нюансов. Понятия «пенсионный возраст» тогда не было. И, при условии раннего начала службы можно было претендовать на полную пенсию к 55 годам. А это превышало среднюю продолжительность жизни. Скажем, отец Владимира Ленина, Илья Ульянов, скончался в 54 года. К тому же, рассчитывать на пенсию от государства могли только госслужащие. Всем остальным она попросту не полагалась.
Подписывайтесь на АиФ в  MAX
|
