Многомиллионные иски к клиникам, информационные кампании против врачей и уголовные дела после публикаций в СМИ становятся новой реальностью российского здравоохранения. Даже безупречно проведенная операция не гарантирует, что через несколько лет пациент не подаст на хирурга в суд.
Всё чаще причиной этого становятся завышенные ожидания пациентов и попытки использовать закон в своих интересах. По оценкам юристов, признаки такого злоупотребления встречаются примерно в каждом третьем споре между пациентом и медицинской организацией.
Больше исков, выше компенсации
Претензии к качеству медицинской помощи перестали быть редкостью. Ежегодно российские суды рассматривают более 50 тыс. таких исков, что составляет около 3,5% всех гражданских дел, подсчитали юристы адвокатского бюро Onegin Group. Около 60% споров приходится на коммерческие клиники, еще 40% – на государственные.
«Сегодня пациенту достаточно легко выиграть спор с медицинской организацией даже без помощи юриста», — отмечает доцент кафедры судебной медицины и медицинского права Российского университета медицины Минздрава России, ведущий юрист юридической группы «Ремез, Печерей и партнёры» Иван Печерей.
В 2024 г. 71% исковых требований были удовлетворены, 18% – признаны необоснованными, а еще 11% – направлены в вышестоящие инстанции.
«Чаще всего претензии предъявляют к представителям хирургических специальностей, а также к анестезиологам-реаниматологам и акушерам-гинекологам. В группу риска входят и педиатры, особенно работающие с маленькими детьми, где медицинская помощь объективно связана с повышенными рисками», – говорит юрист Национальной медицинской палаты Лилия Айдарова.
По данным профильного портала «Медвестник», в 2025 г. пациенты взыскали с клиник почти 63 млн руб. При этом суммы компенсаций продолжают расти: сегодня суды присуждают от 150 тыс. руб. при лёгком вреде здоровью и до 5 млн руб. в случае смерти пациента.
«Иногда пациенты используют предусмотренные законом механизмы не для защиты своих прав, а как инструмент давления на клинику или врача. В моей практике, признаки такого поведения встречаются примерно в 30 процентах споров», – продолжает Иван Печерей.
Юристы называют это злоупотреблением правом: законные способы защиты используются для получения необоснованной выгоды или давления на медицинскую организацию.
Когда осложнение становится обвинением
Одним из самых заметных медицинских споров этого года стала ситуация вокруг многопрофильной клиники – Юсуповской больницы, уже 12 лет работающей на столичном рынке. Ежегодно здесь проходят лечение около 5 тыс. пациентов, в том числе многие известные люди. Положительно о лечении в Юсуповской больнице отзывались, например, звёзды шоу-бизнеса Михаил Шуфутинский и Григорий Лепс.
В центре истории оказалась группа пациенток, несколько лет назад перенесших бариатрические операции у хирургов Михаила и Александры Мицинских. Это операции по уменьшению объёма желудка, которые проводят пациентам с тяжелыми формами ожирения.
«Наши пациенты – это люди с множеством сопутствующих заболеваний. Поэтому ни один хирург в мире не может дать стопроцентную гарантию отсутствия осложнений: при соблюдении всех стандартов и протоколов лечения они возникают примерно в 5% случаев», – поясняет Михаил Мицинский.
Так произошло и с тремя пациентками, которые впоследствии обратились к одному адвокату. В клинику поступили практически идентичные претензии и иски с требованиями вернуть стоимость операций, компенсировать период нетрудоспособности и выплатить по 15 млн руб. морального вреда. Позже одна из истиц увеличила сумму требований до 47 млн руб.
«По делам об умышленном убийстве самые большие компенсации морального вреда, если смотреть официальную статистику Судебного департамента Верховного суда, редко превышают 2 млн руб. на человека. Поэтому при спорах о качестве медицинской помощи речь обычно идёт о суммах значительно меньших», – отмечает кандидат юридических наук, адвокат Московской Академической Коллегии Адвокатов Олег Волченко.
В ходе гражданского процесса были проведены судебно-медицинские экспертизы, которые не выявили нарушений со стороны врачей и клиники, а также не подтвердили причинно-следственную связь между действиями медиков и возникшими осложнениями.
Однако судебное разбирательство стало лишь одним из этапов конфликта. Против клиники и врачей была развязана информационная травля. После выхода одного из телевизионных сюжетов в Юсуповскую больницу прибыли сотрудники Следственного комитета. Вскоре было возбуждено уголовное дело по ст. 118 УК РФ – причинение тяжкого вреда здоровью по неосторожности. При этом ни доследственных проверок, ни каких бы то ни было экспертиз проведено не было. Юристы клиники особенно подчеркивают, что уголовное преследование началось за пределами срока давности, установленного для данной статьи. Тема получила широкий общественный резонанс – ход расследования оказался на контроле центрального аппарата СК.
При этом большая часть истории осталась за кадром. Врачи в недоумении от претензий бывших пациентов.
«Одна из пациенток полностью прошла реабилитацию за счёт клиники, а после выписки ещё два года оставалась под наблюдением наших врачей. За это время она 28 раз обращалась за консультациями, присылала результаты обследований, спрашивала о питании и физических нагрузках. Поэтому, когда мы услышали заявления о том, что её бросили и никто ей не помогал, для нас это стало полной неожиданностью. Тем более что параллельно она публиковала в социальных сетях фотографии, на которых прекрасно выглядела», – рассказывает генеральный директор Юсуповской больницы Наталия Знаменская.
А хирург Александра Мицинская подчёркивает, что больница не прекращает общения с пациентом после выписки. Каждый может напрямую связаться с лечащим врачом, получить консультацию и при необходимости приехать на осмотр.
Цена профессии
История Юсуповской больницы – лишь один из примеров более широкой тенденции. Врачи никак не защищены от уголовного преследования.
«Самое опасное, что основанием для взыскания становится не врачебная ошибка и не причинённый вред, а то, что ожидания пациента не совпали с реальностью», – говорит начальник отдела правового сопровождения Национального медицинского исследовательского центра травматологии и ортопедии имени Приорова Наталья Корстин.
Эксперт поделилась одним из таких случаев, который произошел с пациентом, ожидавшим высокотехнологичную операцию на плече. Закон не устанавливает для такой помощи конкретных сроков ожидания: мужчину поставили в очередь, затем успешно прооперировали. Несмотря на это, он обратился в суд с требованием взыскать 500 тыс. руб. компенсации морального вреда за длительное ожидание.
Проверка подтвердила, что медицинская помощь была оказана качественно, однако суд все же присудил пациенту 10 тыс. руб.
«Даже когда медицинская организация действует в рамках закона и претензий к качеству лечения нет, она все равно несёт финансовые и репутационные потери», – отмечает Корстин.
По словам врачей, в таких условиях профессия становится всё более уязвимой. Длительные судебные и уголовные разбирательства ложатся тяжёлым психологическим бременем даже на опытных хирургов и заставляют многих задумываться об уходе из медицины.
Через такое испытание прошёл кандидат медицинских наук, хирург высшей категории с 19-летним стажем Дмитрий Мельников. Его пациент, перенесший бариатрическую операцию, скончался уже после выписки из клиники. Впоследствии в отношении хирурга было возбуждено уголовное дело. Экспертиза подтвердила, что операция выполнена качественно и в соответствии с клиническими рекомендациями. Однако, по словам врача, при подготовке материалов для судебно-медицинской экспертизы в них не вошли обстоятельства, которые он считает принципиально важными: два отказа пациента от госпитализации, транспортировка на личном автомобиле более чем за 200 км и задержка оказания квалифицированной медицинской помощи более чем на 14 часов. Несмотря на это, следствие пришло к выводу, что ответственность за трагический исход несёт хирург.
«После смерти пациента и всего, что произошло потом, у меня были мысли вообще оставить хирургию. Ты задаёшь себе вопрос: стоит ли продолжать работать, если в любой момент, даже когда уверен, что действовал правильно, можешь оказаться обвиняемым», – вспоминает Дмитрий Мельников.
По его словам, хирургия всегда работает на границе между лечением и травмой, а риск осложнений невозможно свести к нулю даже при безупречно выполненной операции. «Поэтому профессиональную оценку должны получать действия врача, а не сам факт неблагоприятного исхода», – уверен он.
В Японии существовала традиция: после смерти пациента врач вывешивал у своего дома бумажный фонарик, рассказывает Олег Волченко. Чем больше фонариков было у дома, тем опытнее считался доктор: это означало, что он прошёл через множество тяжёлых случаев, сталкивался с осложнениями и трагическими исходами и продолжал лечить людей. В медицине такой опыт невозможно получить по учебникам. Если страх уголовного преследования заставит опытных хирургов уходить из профессии, пациентам придётся доверять свое здоровье тем, кто еще не сталкивался с подобными ситуациями.
Сила резонанса
Конфликт вокруг Юсуповской больницы имеет ещё одно измерение, о котором говорят значительно реже. Помимо врачей, пациентов и адвокатов, в него оказались вовлечены государственные институты: следственные органы, суды, судебно-медицинские эксперты. Каждая проверка, каждая экспертиза и каждое судебное заседание требуют времени специалистов, организационных усилий и бюджетных расходов. Иными словами, последствия подобных конфликтов затрагивают всю систему государственного правосудия и контроля, существующую на деньги налогоплательщиков.
К ситуации подключилась и Государственная Дума. Представители Юсуповской больницы обратились к депутату, члену Комитета по контролю Дмитрию Скриванову, который направил запрос генеральному прокурору Александру Гуцану. Депутат попросил проверить приведённые клиникой факты и доводы, а при выявлении нарушений принять меры прокурорского реагирования.
Юристы предупреждают: если уголовные дела продолжают возбуждать вопреки выводам независимых экспертиз, главным аргументом становится уже не мнение специалистов, а общественный резонанс. А это уже крайне опасный прецедент для всей российской медицины.
«Врачи крайне редко отвечают пациентам встречными исками. Не потому, что закон не позволяет, а потому, что не хотят судиться с людьми, которых сами лечили. Для большинства из них это вопрос профессиональной этики. К тому же такие процессы требуют много времени, сил и денег, которые врачам нужнее для работы с пациентами», – говорит Олег Волченко.
Юридическая защищённость врача – это одно из базовых условий, при котором он может в полной мере применять свои знания, опыт и квалификацию. Именно это позволяет принимать медицинским работникам сложные профессиональные решения в интересах пациента. В конечном счёте от этого зависит, сможем ли мы получить помощь у сильных и опытных врачей тогда, когда она действительно понадобится.
Подписывайтесь на АиФ в  MAX
|
