20 ноября 1990 года — точка отсчёта современной пенсионной системы. Именно тогда приняли закон, который поставил пенсии на страховые рельсы: выплаты стали держаться не на госбюджете, а на взносах работодателей. Это был не старт с чистого листа, а возвращение к старой логике, которая в России складывалась ещё до революции — через страховые кассы и выплаты служащим. Поэтому, чтобы понять, как устроена система сегодня, логично заглянуть в прошлое: там спрятаны её корни и главные проблемы.
Сын за отца отвечает
В Российской империи государственные пенсионные выплаты полагались преимущественно представителям отдельных категорий служащих — чиновникам и военным. Большая часть населения (около 85%, в основном крестьяне) не имела пенсии и опиралась на семейные, общинные и благотворительные механизмы поддержки. О том, как складывалась жизнь пожилых людей до формирования единой пенсионной системы, рассказывают историки Андрей Володин и Борис Ковалёв.
Основой обеспечения пожилых крестьян выступала патриархальная семья. Как поясняет доцент кафедры исторической информатики исторического факультета МГУ, старший научный сотрудник ИОН РАНХиГС Андрей Володин, в основе этой системы лежал обычай «кормления»: пожилые люди передавали хозяйство детям (чаще всего сыну) в обмен на обязательство их содержать.
При необходимости такая договорённость могла получить правовую защиту: в случае отказа детей выполнять обязательства родители могли обратиться в волостной суд, который мог обязать выделять средства на содержание.
Вместе с тем эффективность этого механизма была ограничена. Согласно демографическим данным, на рубеже XIX–XX веков средняя продолжительность жизни в Европейской России составляла около 29 лет для мужчин и незначительно превышала этот показатель для женщин. Вследствие этого значительная часть населения не достигала пожилого возраста.
По словам доктора исторических наук, профессора Санкт-Петербургского института истории Бориса Ковалёва, невысокий уровень продолжительности жизни во многом определял сложившийся социальный уклад. Поддержание благополучия пожилых людей обеспечивалось за счёт расширенной семьи, общинных связей и норм социального регулирования, включая воспитательные и религиозные установки.
Так, в учебных материалах для церковно-приходских школ начала XX века встречались сюжеты, призванные формировать ответственное отношение к старшим. Например, в одном из рассказов мальчик, видя, что родители пренебрегают заботой о бабушке и дедушке, мастерил для них корытце и пояснял, что таким образом готовит себе модель будущего обращения с родителями. Подобные примеры служили инструментом трансляции норм взаимопомощи.
Помощь всем миром
При отсутствии трудоспособных родственников механизмы поддержки трансформировались. Земельный надел мог сдаваться в аренду за долю урожая, а жилой дом — передаваться постороннему лицу по обычаю «дар за уход» в обмен на обеспечение присмотра. В случаях, когда пожилой человек оказывался полностью лишён поддержки, сельский сход мог организовать его поочерёдное размещение и питание в домах односельчан.
Общинные практики сохраняли значимость даже в условиях изменений законодательства. После начала столыпинской реформы, разрешившей выход крестьян на хутора, большинство хозяйств (примерно 70%) предпочли остаться в рамках общинного уклада, сохраняя доступ к традиционным формам взаимовыручки.
На особом положении
Право на регулярное денежное содержание по старости изначально носило сословный характер. По данным историка Андрея Володина, прообразом пенсионного обеспечения для дворянства можно считать закреплённый в Соборном уложении 1649 года институт «прожитка»: часть поместной земли выделялась для содержания нетрудоспособных членов семьи дворянина (вдов, дочерей, малолетних сыновей), а в отдельных случаях — и самого дворянина после отставки.
Термин «пенсия» вошёл в русский язык в эпоху Петра I, предположительно из немецкого языка (Pension — платёж, пособие). В имперский период пенсия рассматривалась как форма поощрения — пожизненное содержание из казны, предоставляемое чиновникам и военным за безупречную службу.
Механизмы пенсионного обеспечения не распространялись на крестьян и наёмных рабочих. Как отмечает историк, система страхования для наёмных работников появилась только в 1912 году и предусматривала выплаты лишь в случае производственных травм или заболеваний, но не по старости.
Общественное призрение
Для одиноких горожан одним из вариантов поддержки выступали учреждения общественного призрения — богадельни, приюты и дома призрения. Они создавались на средства благотворителей, купечества, монастырей и земств.
Однако охват таких учреждений был ограничен: количество мест не позволяло удовлетворить потребности всех нуждающихся. Уровень финансирования оставался низким. Согласно архивным данным второй половины XIX века, расходы на содержание одного постояльца в московской богадельне в начале 1860-х годов составляли немногим более 57 рублей в год (менее 5 рублей ежемесячно).
В Казани аналогичные расходы достигали порядка 50 рублей в год, в Курске — около 2 рублей в месяц. Некоторые промышленники предоставляли бывшим работникам дополнительные выплаты, которые, как правило, не превышали 3 рублей в месяц.
Помощь «божьим людям»
В сельской местности возможности получения организованной поддержки были ещё более ограничены: богадельни практически отсутствовали, а медицинские учреждения нередко воспринимались как места для умирающих.
В отсутствие иных источников дохода пожилые люди, лишённые семейной и общинной поддержки, могли прибегать к просьбе о подаянии. В традиционном общественном сознании акт подачи милостыни трактовался как проявление милосердия, а нуждающиеся — как «божьи люди». При этом, как подчёркивает Андрей Володин, положение лиц, вынужденных жить за счёт благотворительности, оставалось крайне сложным.
Статистика свидетельствует о значительном числе лиц, прибегавших к подаянию. По данным Министерства внутренних дел конца 19 века, в 71 губернии было зафиксировано около 293 тысяч человек, просивших подаяние. К началу Первой мировой войны оценки численности этой категории достигали 5–8 миллионов человек.
Существовали негласные нормы благотворительной практики: просящему обычно давали не менее четверти фунта (около 100 граммов) хлеба. В течение дня несколько просителей могли посетить один крестьянский двор. В столичных городах отдельные лица, занимавшиеся сбором подаяний, могли получать до 3 рублей в день — сумму, сопоставимую с месячным содержанием постояльца в провинциальной богадельне.
От 50 до 120 рублей
Первые регулярные пенсионные выплаты по старости в стране начали предоставляться в советский период. В конце 1920-х годов пенсии были введены для работников отдельных отраслей (текстильной, горной, металлургической промышленности, железнодорожного транспорта), однако охват оставался ограниченным: до начала Великой Отечественной войны пенсионным обеспечением пользовались около 2% пожилых граждан.
Ключевым этапом стало принятие 14 июля 1956 года закона «О государственных пенсиях», который распространил право на пенсию на всех рабочих и служащих. Пенсионный возраст был установлен на уровне 60 лет для мужчин и 55 лет для женщин. Размер выплат варьировался: минимальная пенсия составляла 50 рублей, максимальная — 120 рублей. Средний размер пенсии для городских жителей достигал 70–100 рублей в месяц.
Право на пенсионное обеспечение для колхозников было закреплено позднее: закон от 15 июля 1964 года вступил в силу с 1 января 1965 года. Размер пенсий для этой категории граждан составлял от 12 до 102 рублей в месяц. При этом средний размер выплаты по РСФСР к концу 1965 года равнялся 12,6 рубля.