Советский кинематограф обладал уникальной способностью превращать строгих чиновников и людей в форме в настоящих народных героев, в которых влюблялись миллионы зрителей. В советских фильмах страж порядка был эталоном выдержки и отваги — харизматичным, проницательным и, главное, глубоко человечным. Таких героев ценили и любили всей страной — причем, вовсе не за строгое следование протоколу, а за острый ум, обаяние и искреннее желание, где бы он ни был, прийти на помощь нуждающимся. В День сотрудника органов внутренних дел, ежегодно отмечаемый с 1962 года, собрали галерею культовых персонажей в погонах, перед шармом которых не могли устоять ни экранные героини, ни вся страна.
Павел Знаменский: интеллектуальный красавец на страже порядка
Высокий, статный, с благородной осанкой и спокойным, чуть усталым взглядом — в фильме «Следствие ведут ЗнаТоКи» Георгий Мартынюк создал образ, который на десятилетия стал эталоном надежности и отваги. Его Пал Палыч Знаменский подкупал зрителя не кулаками и агрессией, а несравненным аналитическим умом: рыцарь закона, он никогда не повышал голоса и действовал исключительно логикой, — но уйти от его обвинений было просто невозможно.
На протяжении двадцати лет миллионы людей наблюдали, как взрослеет любимый следователь, но неизменным оставалось одно — абсолютное ощущение безопасности рядом с таким мужчиной. А совсем скоро популярность персонажа стала настолько масштабной, что песня «Наша служба и опасна, и трудна» фактически превратилась в неофициальный гимн советской милиции.
Интересно, что самого Мартынюка долго воспринимали исключительно как реального, живого сотрудника МУРа. Актер вспоминал, как однажды на гастролях в следственном изоляторе заключенные, увидев его, уважительно и испуганно зашептались: «Смотри, сам Пал Палыч приехал!» На адрес Центрального телевидения мешками приходили письма от граждан, которые просили следователя Знаменского разобраться в их реальных уголовных делах, восстановить справедливость или помочь найти угнанную машину.
Консультантами легендарного сериала «Следствие ведут ЗнаТоКи» выступали высшие чины МВД, и лично министр Николай Щелоков пристально следил за проектом. Они строго, порой до абсурда, контролировали моральный облик экранных героев: Знаменскому было категорически запрещено крутить на экране бурные романы, курить в кадре или проявлять усталость. Из-за этого сценаристам — под натиском цензуры — приходилось прописывать личную жизнь Пал Палыча как можно скромнее, лишь тонкими намеками, чтобы ни в коем случае не порочить идеальный портрет советского следователя.
Глеб Жеглов: обаяние вопреки сценарию
В литературном первоисточнике — романе братьев Вайнеров «Эра милосердия» — Жеглов был персонажем жестким, порой откровенно неприятным, высокомерным и даже циничным. Но в фильме «Место встречи изменить нельзя» Владимир Высоцкий совершил настоящее экранное чудо: именно он наделил героя такой непревзойденной харизмой, что зрители мгновенно простили Жеглову все его ошибки и спорные методы. Кожаный плащ, кепка, знаменитый прищур и хриплый голос стали визитной карточкой советского сыщика, затмив правильного и мягкого Володю Шарапова, а сама привлекательность Жеглова стала синонимом мужского магнетизма и обостренного чувства справедливости, ради которой он готов переступить через любые формальные правила.
При этом сам Высоцкий признавался, что играл не плакатного героя, а человека сложного, опасного и одержимого своей работой. Он активно участвовал в создании фильма и фактически выступал соавтором Станислава Говорухина. Именно Высоцкий придумал культовую сцену, где Жеглов прижимает к стене карманника Кирпича, подсказав Станиславу Садальскому идею с шепелявостью. Более того, Высоцкий сам срежиссировал несколько эпизодов — включая допрос Груздева и опознание Фокса, — когда Говорухин вынужден был срочно уехать со съемочной площадки на кинофестиваль. Словом, актер так умело руководил процессом, что съемочная группа беспрекословно подчинялась его режиссерской руке.
А вот знаменитая сцена на пикнике, где Жеглов лихо сбивает из пистолета бутылку, далась съемочной группе с огромным трудом и осталась маленькой кинематографической тайной. Высоцкий, который прекрасно водил машину, обожал скорость и безупречно владел телом, в реальной жизни стрелял не очень хорошо и постоянно промахивался. Бутылку за кадром разбивали вручную с помощью специальной лески и ассистентов, а сам актер в этот момент отчаянно целился в пустоту, невозмутимо демонстрируя в кадре уверенность прирожденного стрелка. Консультанты из МВД позже шутили, что Жеглов нарушил все инструкции по огневой подготовке, но сделал это настолько красиво, что спорить с ним никто не решился.
Иван Зорин: настоящий полковник
Полковник Иван Сергеевич Зорин, главный герой советской детективной трилогии «Возвращение “Святого Луки”», «Чёрный принц» и «Версия полковника Зорина», в исполнении Всеволода Санаева стал абсолютным воплощением зрелой мужской привлекательности, мудрости и внутреннего достоинства. Его герой давно перестал суетиться, бегать по крышам и палить из пистолета за преступниками: Зорин распутывал сложнейшие дела, связанные с кражами редкого антиквариата и ювелирных шедевров, а в его поступках нельзя было не увидеть безупречные манеры старой питерской интеллигенции.
Интересно, что до этой трилогии Всеволод Санаев долгое время категорически отказывался от ролей стражей порядка, считая их плакатными и лишенными живого человеческого лица. На роль полковника Зорина он согласился лишь после того, как сценарист Владимир Кузнецов пообещал сделать в картине упор на интеллект героя, а не на бессмысленные погони и перестрелки. В итоге Санаев настолько тонко сжился с образом, что реальные сотрудники МУРа и эксперты-криминалисты присылали ему десятки благодарственных писем, отмечая, что он впервые показал на экране настоящую элиту советского сыска. Более того, образ получился настолько живым и объемным, что вместо одного запланированного фильма киностудия «Мосфильм» создала целую детективную трилогию, растянувшуюся почти на десять лет.
А во время съемок картины «Возвращение „Святого Луки“» съемочной группе даже официально разрешили работать в настоящих залах Эрмитажа и использовать в кадре подлинные музейные интерьеры — это был беспрецедентный случай для советского кинематографа. Чтобы соответствовать этой уникальной атмосфере, Санаев часами беседовал с хранителями музея и искусствоведами: он бережно перенимал их профессиональные жесты, манеру речи и даже взгляд профессионалов на полотна великих мастеров.
Любопытно, что реальным прототипом похищенной в фильме картины была работа Рембрандта «Яков благословляет сыновей Иосифа», которую действительно украли из музея в 1965 году, и Санаев детально изучал материалы этого реального уголовного дела, чтобы его полковник Зорин выглядел в кадре настоящим талантливым сыщиком.
Фёдор Анискин: народный детектив и деревенский мудрец
Деревенский участковый Федор Иванович Анискин из трилогии по произведениям Виля Липатова («Деревенский детектив», «Анискин и Фантомас» и «Деревенский Анискин») — пожалуй, самый душевный персонаж советского экрана. Сам актер Михаил Жаров внешне был далек от канонов глянцевой красоты: плотный, немолодой, говорящий на певучем сибирском говоре, но именно в этом фильме для миллионов зрителей он стал олицетворением абсолютной безопасности — добрым, справедливым «отцом» большого села, который знает про каждого своего подопечного всё.
Вскоре Михаил Жаров так сильно полюбил своего персонажа, что последний фильм — «И снова Анискин» — вызвался режиссировать самостоятельно. К тому моменту актеру было уже под 80 лет, ему было тяжело ходить, но на съемочной площадке он преображался, вел себя невероятно бодро и с юношеским задором.
Причем играл роль он настолько искусно, что жители сел под Томском, где снимались картины, были уверены: Жаров — реальный проверяющий из Москвы или заслуженный милиционер на пенсии. Как позже делились режиссеры и актерский состав, местные бабушки даже регулярно приходили к актеру в перерывах между дублями, чтобы пожаловаться на нерадивых мужей или попросить рассудить земельные споры с соседями. Жаров никому не отказывал и внимательно всех выслушивал.
Шурик Томин: искрометный шутник
Если Знаменский в легендарном телесериале «Следствие ведут ЗнаТоКи» отвечал за логику, то инспектор службы уголовного розыска Александр Томин стал сердцем и главным источником энергии проекта. В исполнении Леонида Каневского Томин получился живым, ироничным, да к тому же удивительно подвижным и легким на подъем. Его открытая улыбка, южный темперамент и виртуозное умение перевоплощаться ради работы под прикрытием моментально влюбили в себя женскую аудиторию.
Именно ему был суждено закончить эпоху героически: мало кто знает, что актер сам попросил сценаристов убрать своего персонажа, устав быть заложником одной роли. В итоге в «Деле № 8. Побег» Томин попал под бандитскую пулю, и серия завершилась его очевидной гибелью. Однако после съемок этого эпизода на Центральное телевидение хлынул гигантский поток писем от разгневанных граждан с требованиями немедленно оживить Шурика. Режиссер Вячеслав Бровкин позже вспоминал, что зрители присылали письма с ультиматумами вроде: «Убьете Томина — продадим телевизор!», а некоторые особо преданные зрительницы даже угрожали объявить голодовку. Режиссерам пришлось срочно переписывать сценарий и уже в «Деле № 9» выяснилось, что Томин был лишь тяжело ранен и пошел на поправку.
Сам Каневский обожал каскадерские трюки и большинство из них выполнял самостоятельно, без дублеров. Так, например, во время съемок одной из сцен задержания он так лихо перемахнул через высокий забор и скрутил героя-преступника, что присутствовавшие на площадке реальные офицеры МВД, курировавшие проект, захлопали в ладоши и признали: актер двигается лучше многих действующих оперативников.
Николай Кондратьев: мужественный красавец
Николай Кондратьев из телеэпопеи «Рожденная революцией» запомнился зрителям как классический образ мужчины-защитника. Высокого, статного красавца Евгения Жарикова чиновники изначально не хотели утверждать на эту роль, отмечая "слащавость" внешности актера, неподходящей под образ сурового стража порядка — но режиссер Григорий Кохан отстоял актера перед руководством.
И именно Жариков смог показать на экране эволюцию своего героя: от простого, горячего рабочего парня 1920-х годов до умудренного опытом генерал-лейтенанта советской милиции. В молодых сериях он подкупал зрительниц обезоруживающим обаянием юности и решимости, а в поздних — благородной силой мужчины, который знает цену жизни.
Этот фильм круто изменил и личную жизнь самого актера: его экранную супругу Марию играла Наталья Гвоздикова, хотя изначально на эту роль планировалась другая актриса. Романтические отношения между персонажами быстро переросли в сильные чувства актеров прямо во время съемок. Из-за этой любви создателям пришлось кардинально переписывать сценарий: в разгар съемок Гвоздикова забеременела, и чтобы скрыть округлившийся живот, операторам приходилось снимать актрису только крупными планами.
В итоге авторы были вынуждены попрощаться с Марией на несколько серий раньше, трагически сбросив ее персонажа с поезда — а всего через 12 дней после окончания съемок своих эпизодов Гвоздикова родила Жарикову сына Федора. Актеры поженились и прожили вместе всю жизнь.
Следователь Максим Подберезовиков: дружба - дружбой, а служба - службой
Подписывайтесь на АиФ в  MAX
|
