В июне исполнилось полтора года с момента трагедии в Самарской области, где 13-летняя девочка, по ее признанию, убила двух своих маленьких сестер. Этот календарный рубеж означает, что все предусмотренные законодательством следственные действия, проверки и государственные экспертизы в отношении несовершеннолетней должны быть полностью завершены. Однако вокруг дела - информационный вакуум.
Официальные ведомства молчат, поскольку закон строго охраняет любые сведения, если они касаются детей и подростков. Итоговые решения закрыты от общественности, но если восстановить хронологию, становится понятно, где сейчас находится главная участница этого кошмара.
«Это я»
Напомним, в один из вечеров, в октябре 2024 года, взрослые ушли из дома — 32-летняя Марина и её 34-летний гражданский муж Игорь (имена обоих изменены) отправились в отдел полиции. Внешне благополучная многодетная семья, в которой росли четыре дочери, на самом деле давно жила в режиме затяжного внутреннего кризиса.
Марина работала в торговле, а Игорь трудился монтажником и часто надолго уезжал на стройки. Две младшие девочки — двух и пяти лет — были его родными детьми. А старшие - 13-летняя восьмиклассница и её 10-летняя сестра - приходились Игорю падчерицами (это дети Марины от предыдущего брака). Позже, когда подробности частной жизни сожителей попали в прессу, выяснится, что Игорь имел судимость за умышленное причинение вреда здоровью. Характер у мужчины был вспыльчивым, скандалы в панельной многоэтажке случались регулярно.
В тот роковой день скрытый конфликт между сожителями дошёл до предела: после очередной бурной ссоры Игорь написал на гражданскую жену заявление в полицию о побоях, а Марина в ответ обвинила его в соразмерной агрессии. Словом, заниматься детьми взрослым в тот вечер было некогда — они были полностью поглощены разбирательствами в дежурной части.
Старшая дочь оставалась дома за няньку, пока ее 10-летняя сестра гуляла во дворе. В это время в квартире и разыгралась трагедия. Восьмиклассница, как установили правоохранители, взяла нож и напала на младших девочек: удары пришлись в шею и грудь. Убедившись, что девочки мертвы, она перенесла тела на балкон, оставив орудие преступления там же, в квартире. Когда 10-летняя сестренка вернулась с улицы, она и нашла убитых.
То, что ее старшая сестра делала дальше, поражает своей обыденностью. Она не запаниковала, не пыталась спрятаться. Она переоделась, закрыла квартиру и отправилась гулять в городской парк. Когда до неё дозвонилась мать с одним-единственным вопросом: «Что произошло?!», восьмиклассница, даже не сбившись с шага, спокойно отстучала в мессенджере два слова: «Это я». Там, на парковой аллее, её и задержали через несколько часов.
Почему!?
Судить подростка в России за убийство можно только с 14 лет. Подозреваемой до этой даты оставалось всего несколько месяцев. Чисто юридически уголовное дело против неё не могло закончиться реальным тюремным сроком — она не подлежала уголовной ответственности. Но эксперты пытались найти ответ на главный вопрос: почему благополучный ребенок пошел на такое?
В ходе расследования и медицинских проверок выкристаллизовались три основные версии. Первая - глухой внутренний надлом. В окружении семьи говорили, что на 13-летнюю девочку фактически переложили всю заботу о малышках. Пока взрослые воевали друг с другом, старшая дочь росла без личного пространства и свободного времени. Младшие сестры могли подсознательно восприниматься ею как бесконечная обуза и главный источник несвободы, и в момент очередного кризиса накопленная обида выплеснулась на них.
Обсуждалось и то, что девочка могла мстить отчиму. Регулярные скандалы матери со вспыльчивым Игорем происходили на глазах у детей. Девочка видела, как тяжело матери, и могла испытывать к нему сильную неприязнь. Следствие не исключало, что мотивом убийства могло стать желание нанести отчиму максимально болезненный, непоправимый удар от потери родных детей.
Ну и третья возможная причина поступка - скрытая патология. Психиатры знают, что тяжелые расстройства (например, острый психоз или дебют шизофрении) могут развиваться у подростков незаметно для близких. Спокойный уход в парк и хладнокровное сообщение «Это я» очень укладываются в клиническую картину так называемого эмоционального уплощения, когда у человека полностью отключаются эмпатия и осознание ужаса содеянного.
По закону у ювенальной системы в подобных случаях есть только два выхода. Если подросток признан вменяемым, то суд направляет его в специальное учебно-воспитательное учреждение закрытого типа под охрану на срок до 3 лет. А, если же психическое расстройство выявлено, суд выносит постановление о принудительном лечении в специализированном стационаре.
Какое именно решение было принято за закрытыми дверями — ведомства не комментируют. Но в любом случае речь идет о полной изоляции от общества.
Жизнь на обломках
Квартира в Тольятти сейчас пустует. Как рассказывали соседи в социальных сетях, сразу после похорон малышек к подъезду подъехал грузовик — мать и отчим наспех собрали вещи и уехали из города, вместе с 10-летней дочкой Марины. Оставаться там родители не смогли.
При этом биологический отец подозреваемой в убийстве сестер девочки, который живет отдельно, долго не мог осознать случившееся. По его словам, когда дочь гостила у него, она была ласковой, спокойной, увлекалась рисованием и никогда никого не обижала. Так он рассказывал СМИ.
Эта трагедия осталась в криминальных архивах примером того, как обманчива бывает внешняя тишина. За фасадом хороших оценок, аккуратных косичек и дежурного «всё нормально» может скрываться незаметный для близких кризис, который в один момент разрушает целую семью.
Подписывайтесь на АиФ в  MAX
|
