Уже почти восемь месяцев в таёжном посёлке Кутурчин и его окрестностях ведутся поиски пропавшей семьи Усольцевых. Кинолог Сергей Иванов, занимавшийся поиском тел пропавших людей, рассказал aif.ru о том, с чем приходится сталкиваться спасателям и что мешает проведению такой операции.
«Версий всего три»
Анна Соколова, корреспондент aif.ru: Сергей, на чём вы специализировались, пока не ушли из органов?
Сергей Иванов, ветеран кинологической службы одной из силовых структур: Я поступил в кинологическую службу после ветеринарного колледжа и армии, когда мне исполнился 21 год. Всю жизнь со своими собаками занимался поиском взрывчатых веществ. Поиск трупных останков — мой второй профиль. Искали всех — от потерявшихся в лесу до жертв криминала.
— Сейчас самый известный поиск в России — поиск пропавшей в тайге семьи Усольцевых: Сергея, его жены Ирины и их пятилетней дочки Ариши. Что вы могли бы про него сказать?
— В этом поиске следует опираться на обычные поисковые версии. А их всегда три. Первая — пропавшие стали жертвой криминала. Силовики всегда при исчезновении людей проверяют криминальную версию, даже если в лесу пропал дедушка-грибник.
— В случае Усольцевых это основная версия?
— Нужно набраться терпения и подождать выхода официальной версии. На Западе — другая модель, там из всего устраивают шоу: сразу же пресс-конференция, демонстрация улик, публикация фото жертв и подозреваемых, информирование в режиме онлайн.
А как делается у нас? Показательный пример — перевал Дятлова. Сразу же всё засекретили, провели расследование, сделали выводы. Сейчас время другое, но принципы остались те же. Криминальная версия исчезновения семьи Усольцевых никогда не будет афишироваться.
— А другие версии?
— Вторая — несчастный случай. Третья — побег, то есть спланированное исчезновение. Третья версия также имеет право на существование, такие случаи бывают, причём не так уж и редко. В случае с Усольцевыми произойти могло что угодно.
Лиса утащила голову
Но задача поисковиков — не думать о версиях. Версиями занимаются другие люди. А их задача — прочёсывать местность, искать. Искать останки, улики, следы. Поисковик работает глазами. Каждая мелочь может оказаться важной.
— А если, допустим, людей убили и закопали в лесу, неужели есть шанс увидеть их могилу и не пройти мимо?
— И в таком случае найти возможно. В месте, где зарыты тела, земля проседает, есть множество других признаков. Поисковик должен быть внимательным, повторюсь: он работает глазами.
— Как нужно искать тела пропавших людей? Цепью?
— Всё зависит от обстоятельств. Да, цепью, метр за метром прочёсывать территорию. Но это актуально только в том случае, когда люди пропали относительно недавно, допустим, 10–15 дней назад. А когда поиск давний, то цепь уже не играет большой роли.
У меня был случай. Мы с напарником выехали на заявку, нашли кость человека. Следователь нас спрашивает: «А где труп?» Напарник отвечает: «А посмотрите под ноги, он вокруг». Представляете, на днях там отдыхающие жарили шашлыки и даже не заметили останков человека. Иногда бывает, что скелет лежит целиком, а иногда, если в местности много хищных животных (кстати, к ним относятся и бродячие собаки), они могут останки по косточкам растащить на очень большие расстояния.
Звери быстрые. Вот другой случай. Отдыхающие наткнулись на висевшее тело человека, сфотографировали, фото прислали в полицию. Сотрудники приехали буквально через 10 минут, а труп без головы. При этом на фото голова есть. Оказалось, что при обнаружении тела что-то задели, оно упало на землю. Люди отошли в сторонку, и тут же прибежала лиса или собака, отгрызла голову и унесла её. Нас вызывали её найти. В том случае давность смерти была около месяца, части тела уже довольно легко отделялись друг от друга — хищнику не понадобилось много усилий.
— Семья Усольцевых пропала в тайге, там очень много зверья. Значит, тоже могли растащить?
— Всё зависит от обстоятельств, но вполне могли, да. В любом случае профессиональные спасатели будут исходить из худшей ситуации.
«Волонтёры не несут ответственности»
— Сергей, вы кинолог, разве в поисках останков не используют специально обученных собак?
— Используют, конечно. Собака должна помогать, но она не панацея. Это всего лишь прибор в руках поисковика, живой прибор. То есть собака не даёт 100%-ной гарантии нахождения останков. Да, она чует их в радиусе намного большем, чем человек, но где-то останки пролежали уже так долго, что нет запаха, за который она могла бы зацепиться. Речь идёт о полностью скелетированных останках. Хотя даже в таких случаях собаки помогают.
— Сергей, как вы считаете, почему Усольцевых до сих пор не нашли?
— Тут стоит большая проблема, и она касается не только Усольцевых, но и всех пропавших людей. Сейчас поиски ведут в основном волонтёры. А тут есть нюанс: волонтёры не несут никакой юридической ответственности за свои действия или бездействие. Вот был случай с пенсионером Виктором Виноградовым, который пропал в тайге под Красноярском в 2018 году. Его искали волонтёры. Не нашли. Он вышел сам спустя 21 день. Если бы его не нашли профессиональные спасатели, их бы наказали. А с волонтёров какой спрос?
Понимаете, нет спроса — нет и доверия. Если профессионал, который получает зарплату и несёт ответственность, прочешет квадрат, то это означает, что в этом квадрате ничего нет. Если волонтёр прочешет квадрат, то это не означает ничего. Волонтёрские организации не должны работать там, где речь идёт о жизни и смерти человека. Либо они должны беспрекословно подчиняться старшему по поискам от государственной организации. Плюс волонтёров только в одном: чем больше в квадрате людей, тем выше вероятность случайного нахождения.
— Сначала волонтёры искали Усольцевых, а сейчас там точечно работают спасатели.
— Я считаю, что правоохранительные органы правильно делают, что работают сами. Как я понимаю, профессиональные спасатели малыми группами прочёсывают сложную местность. И надо заглянуть буквально под каждый камень.
Вопрос времени
— Но спасателей мало на такую огромную территорию. Как под каждый камень-то?
— Да. Поэтому, по моему мнению, в каждом городе необходимо иметь государственную поисковую организацию, подчинённую силовым структурам, которая будет нести ответственность за свою работу. Почему силовым? В том числе и потому, что в случае любого исчезновения людей проверяется версия криминала.
— Кстати, люди, которые следят за поисками Усольцевых, ругаются, что сейчас профессиональные спасатели их не там ищут. Почему не ищут, например, в районе последнего сигнала телефона?
— 7d3 Выражение «люди, которые следят за этими поисками» не совсем корректно. Я бы сказал, что они наблюдают за ситуацией через призму масс-медиа. Даже если спасатели делают не так, как говорят обыватели, у профессионалов гораздо больше опыта и знаний. Они делают то, что считают нужным. Например, точка последнего звонка далеко не всегда даёт хирургическую точность.
Или погодные условия могут не позволять вести работы, и, чтобы не терять времени, поиски переносят на другой участок. Так, например, сильный порывистый ветер может стать помехой как для человека, так и для служебного животного. А где-то в другом месте может быть тише и спокойнее. Обыватель в силу своих знаний просто не может это понять.
— Сергей, может быть такое, что семью Усольцевых никогда не найдут и это дело навсегда останется загадкой?
— Усольцевых найдут, я в этом уверен. Это просто вопрос времени.
Подписывайтесь на АиФ в  MAX
|
