80 лет назад, в ночь на 16 октября 1946 года, в Нюрнберге состоялась одна из самых знаменитых казней в истории человечества. В петле закончили свою жизнь 10 из 12 руководителей нацистской Германии, приговорённых Международным военным трибуналом к повешению.
Двоих петля миновала — Герман Геринг отправился в ад самостоятельно, приняв за несколько часов до исполнения приговора цианистый калий, а Мартин Борман был приговорён заочно, поскольку было не вполне ясно, жив он или всё-таки погиб в мае 1945 года.
Другое дело, что приговорённых к позорной казни через повешение могло и даже должно было быть больше. В глазах мировой общественности факт исполнения приговора Международного военного трибунала явно проигрывал самому приговору, оглашённому 1 октября 1946 года. Тогда мир был шокирован тем, что непосредственно в зале суда после полного оправдания были освобождены три человека. Дипломат и бывший рейхсканцлер Германии Франц фон Папен, Ганс Фриче — глава отдела радио в министерстве пропаганды Третьего рейха, а также бывший президент Рейхсбанка, бывший рейхсминистр экономики Ялмар Шахт. Общее мнение выразил глава секретариата советской делегации Аркадий Полторак: «Оправдательный приговор этим трём гитлеровцам вызвал глубокое возмущение в самых широких кругах общественности. Наиболее поразительным являлось оправдание Шахта».
Ставка на гитлера
Но почему же самым возмутительным считали оправдание именно Шахта? Пост рейхсминистра экономики он оставил осенью 1937 года, пост президента Рейхсбанка — в январе 1939 года, так что непосредственно в военных преступлениях вроде как не замешан.
«Вроде как», поскольку Шахт после 1937 года был министром без портфеля, то есть ни за что конкретное не отвечал...
Формально — да. А фактически всё это означало, что Шахт к тому моменту успел сделать основное. И, будучи человеком феноменально проницательным, решил, что называется, подстелить соломку — дистанцироваться от официальных должностей в Третьем рейхе на случай его падения. К тому же у него на руках был дополнительный и очень серьёзный козырь, который в итоге и позволил выйти сухим из воды.
Шахт был, по сути, первым, кто сделал ставку на Гитлера. Он не просто «свёл его с крупным капиталом», он с ним буквально носился. Можно сказать, что без поддержки Шахта у Гитлера не было бы ни единого шанса.
Но главное, что тот «крупный капитал» был не только германским. В начале 1930 года дела у НСДАП и лично у Гитлера были неважными. Партии нацистов удалось провести своих депутатов в парламент на выборах 1928 года. Было их 12 человек, и за них отдали голоса жалкие 2,6% избирателей. А теперь — внимание. В феврале того же года светские круги Берлина обсуждают локальную сенсацию. Фрау Берта Шахт, жена нашего героя, появилась на одном из мероприятий с брошью в виде свастики, которая была выложена из бриллиантов и рубинов. Показательная деталь. Осенью 1930-го состоялись досрочные выборы в Рейхстаг, где НСДАП набирает уже 18,3% голосов, получает 107 депутатов и становится второй по значению партией Германии. А атташе посольства США в Берлине сообщает госсекретарю Генри Стимсону: «Гитлер получил значительную финансовую поддержку от определённых кругов промышленников».
Одновременно на конфиденциальных встречах с промышленно-финансовыми элитами Запада Ялмар Шахт уверяет, что с нацистами можно и нужно иметь дело, поскольку Гитлер — человек приличный, пусть и не без заскоков по части «расовой чистоты». Но есть нюанс: второе место в Рейхстаге — это потолок. Выше Гитлеру с поддержкой только германского капитала не взлететь. А привести его к власти надо, поскольку только он способен противостоять «угрозе с Востока».
Деньги и технологии
С этого момента НСДАП и Гитлера начинают буквально накачивать деньгами, для чего с подачи Ялмара Шахта учреждён Банк международных расчётов. Находится он в Базеле, Швейцария. Учредителями его стали центральные банки Англии, Франции, Германии, Бельгии, Италии... В общем, организация респектабельная. И когда Гитлер стал рейхсканцлером, деньги и технологии хлынули в немецкую военную промышленность. Местами она фактически перестаёт быть немецкой. Скажем, 100% акций компании «Фольксваген» принадлежали американскому автоконцерну «Форд». Электротехническая промышленность перешла под контроль американской компании General Electric. Производство синтетического бензина из угля налаживает в Третьем рейхе американская компания Standard Oil. За телефонную и радиосвязь отвечает американская компания International Telephone and Telegraph Corporation.
Словом, налицо сплочённый союз нацистов и американского капитала. И он никуда не делся в военные годы. В 1944-м, когда состоялась знаменитая высадка в Нормандии и открылся наконец второй фронт, простые американские солдаты, согласно словам английского журналиста Майкла Доббса, «были неприятно удивлены тем, что их противник передвигается на грузовиках «Форд» и «Опель», изготовленных на 100%-ных дочерних предприятиях, принадлежавших General Motors, и летает на самолётах, построенных компанией «Опель»...
Тут надо кое-что добавить. Заправлялась эта техника либо синтетическим бензином, либо бензином натуральным, который исправно поставляла нацистам та же Standard Oil. А платили нацисты за это в том числе и золотом, изъятым у узников концлагерей и подсчитанным с помощью счётных машин американской корпорации IBM. Причём золотые слитки общей суммой в 378 миллионов долларов проходили через тот же Банк международных расчётов, который стал нацистским, но главой которого был американец Томас Маккитрик...
Сменили только вывеску?
Стройная схема дрогнула под ударами Красной армии. Тот же Маккитрик в декабре 1942-го организовал встречу с 37 представителями финансовой верхушки США, которые решили отныне давать нацистам деньги только под результат. Ничего удивительного — за месяц до того РККА перешла под Сталинградом в наступление. В январе 1943-го оставил пост министра без портфеля и Ялмар Шахт. В ходе Нюрнбергского процесса он заявил: «Если вы хотите предъявить обвинение промышленникам, которые помогли перевооружить Германию, то вы должны предъявить обвинение самим себе». Что и спасло его от петли. Остался на плаву и Банк международных расчётов. Он по-прежнему находится в Базеле, и нацистское прошлое не мешает ему быть европейским представителем Международного банка реконструкции и развития.
Подписывайтесь на АиФ в  MAX
|
