История Великой Отечественной войны и подвига советских людей полна трагизма. Цена разгрома гитлеровских захватчиков была очень высока. И это прямо отразилось в произведениях на военную тему.
«Травой заросший бугорок...»
Враги сожгли родную хату,
Сгубили всю его семью.
Куда ж теперь идти солдату,
Кому нести печаль свою?
Пошел солдат в глубоком горе
На перекресток двух дорог,
Нашел солдат в широком поле
Травой заросший бугорок...
Песня «Враги сожгли родную хату...» имела довольно непростую судьбу. Созданная сразу после войны, она фактически сразу попала под негласный запрет. Уж слишком тяжела была тема, затронутая в ней. Поэт Михаил Исаковский, автор слов, так вспоминал об этом: «Многие... были почему-то убеждены, что Победа исключает трагические песни, будто война не принесла народу ужасного горя. Это был какой-то психоз, наваждение».
Это было на Дону
Лишь в 1960-х в исполнении Марка Бернеса произведение Михаила Исаковского и Матвея Блантера было окончательно легализовано.
История солдата, уцелевшего на войне, но потерявшего близких, была рассказом о судьбах десятков и сотен тысяч воинов, возвращавшихся на пепелище.
Но, возможно, что в основе песни лежит история реальной женщины и ее близких, которых погубили гитлеровцы.
В произведении Исаковского звучит конкретное имя: «Сказал солдат: „Встречай, Прасковья, Героя — мужа своего“». Да и поэт, изначально не планировавший превращение стихов в песню, при первой публикации назвал стихотворение «Прасковья».
Эта история произошла в сентябре 1942 года, во время жестоких боев на берегах Дона. Гитлеровцы, оккупировавшие в июле деревню Семилуки, изгнали из своего дома многодетную семью Щеголевых.
Самолет в огороде
Глава семейства, Степан Егорович, сражался в фронте, и все заботы о близких легли на плечи его жены — 35-летней Прасковьи. На ее попечении была мама, шестеро детей и племянник.
После изгнания из родного дома Щеголевы поселились у знакомых в поселке Ендовище.
Изгнали Щеголевых не просто так — в совхозе, где до войны трудились жители Семилук, немцы разместили штаб армейского корпуса. Семья голодала, и в сентябре Прасковья стала с детьми ходить на огород возле своего пустующего дома, чтобы накопать картошки.
15 сентября 1942 года, когда Щеголевы в очередной раз добывали себе пропитание, буквально к ним в огород сел горящий Ил-2. Самолет пилотировал младший лейтенант Михаил Мальцев. Во время бомбардировки гитлеровских позиций он был сбит, но сумел совершить вынужденную посадку.
От удара о землю летчик потерял сознание и мог сгореть заживо. Но Прасковья Щеголева бросилась к самолету, стала забрасывать огонь землей, а потом вытащила Мальцева и привела его в чувство.
В доме оставались вещи мужа, ушедшего на фронт. Прасковья переодела летчика, перевязала раны и велела уходить через овраг, находившийся за домом.
Двадцать лет спустя
Мальцев добрался до берега Дона, но из-за слабости переплыть его не мог. А на следующий день одна из местных жительниц, у которой он попросил помощи, выдала его немцам. Он оказался в плену, прошел несколько лагерей, в 1945 году сумел бежать и выйти к своим.
После войны Михаил Мальцев жил в Башкирии, работал лесником, обзавелся семьей и часто вспоминал о женщине, которая спасла его от смерти.
А в 1960 году его дочь Таня в одной из газет прочитала статью о женщине, которая спасла советского летчика в деревне Семилуки. Из этой статьи Михаил Мальцев впервые узнал о том, что случилось после того, как он ушел из деревни.
«Когда собаки начали всех рвать, было так страшно, вой от детей...»
Поисковые группы гитлеровцев, разыскивавшие советского летчика, появились буквально через несколько минут после того, как Прасковья отправила спасенного Михаила.
Немцы требовали сказать, где летчик, но Прасковья говорила, что ничего не знает. Разъяренные гитлеровцы стали угрожать ей. Затем взяли 12-летнего сына Сашу и увели в дом, подвергнув допросу с пристрастием. Но мальчишка молчал. Тогда его заперли в сарае, а сами вернулись к Прасковье и младшим детям.
Саша Щеголев уже не видел, а только слышал, что происходило с близкими: «Они решили натравить собак. Когда собаки начали всех рвать, было так страшно, вой от детей, я не знаю, даже вспоминать об этом тяжело».
Когда раздались выстрелы, мальчик вспомнил, что из сарая есть узкий лаз. Он сумел выбраться и убежал, спрятавшись среди деревьев.
Не пощадили никого
Немцы, обнаружив пропажу Саши, не стали утруждать себя долгими поисками. Но мальчишка дождался ночи и только потом вернулся к дому, когда гитлеровцев уже точно не было поблизости.
В погребе он увидел тела своих родных: мамы Прасковьи, бабушки Натальи, братьев и сестер — 9-летней Ани, 7-летней Полины, 6-летнего двоюродного брата Коли, 5-летнего родного брата Коленьки и 2-летней Ниночки. Малышей буквально растерзали немецкие овчарки, а взрослых расстреляли из автоматов.
В отличие от героя песни солдат Степан Егорович Щеголев не смог прийти на могилу своей Прасковьи — он погиб на фронте. От большой семьи Щеголевых остались только старшая дочь Таня, которой в тот день не было в Семилуках, и чудом выживший Саша.
«Я считал себя виновным...»
Михаил Тихонович Мальцев был потрясен, узнав какой ценой он был спасен. Однажды он признался журналистам: «Я считал себя виновным: упасть бы мне метров на сто вперёд, или за Дон, или совсем где-то раньше... Так нет, надо же, упал к ним в огород...»
Ветеран войны нашел в себе силы откликнуться и встретиться с Щеголевыми. Выросший Саша, теперь уже Александр Степанович, сам глава семейства, никаких упреков летчику Мальцеву не выражал. Наоборот, он был счастлив, что боец, ради которого Щеголевы жертвовали собой, выжил.
Не могла Прасковья поступить иначе. Не могла предать своего солдата, даже понимая, чем рискует.
В мае 1965 года на могиле семьи Щеголевых был открыт обелиск, а в Семилуках в честь них назвали улицу.
Указом Президиума Верховного Совета СССР от 6 мая 1965 года за проявленные мужество и героизм Прасковья Ивановна Щеголева была награждена орденом Отечественной войны I степени (посмертно).
А песня «Враги сожгли родную хату» и сегодня остается памятью о тех, кому не суждена была встреча на этой земле...
Подписывайтесь на АиФ в  MAX
|
