115 лет назад, 9 ноября 1911 года, Департамент мануфактур и внутренней торговли МВД Российской империи выдал патент, или, как тогда говорили, «привилегию» за номером 50103. В пояснении значилось: «Коллежскому асессору Г. Котельникову, — на спасательный ранец для авиаторов с автоматически выбрасываемым парашютом».
«В небе болтаются сотни бездельников… Что ж ты наделал, товарищ Котельников?» Это шуточное двустишье знакомо в нашей стране всякому, кто имеет хоть какое-то отношение к парашютному делу. И оно, если вынести за скобки явную самоиронию, точно описывает суть того, что сделал Глеб Евгеньевич Котельников. С его лёгкой руки парашют из опасного приспособления превратился в реальное средство спасения, став массовым явлением.
Печать да Винчи
«Я никогда не думал, что мне придется стать изобретателем парашюта…» Так начинается книга Котельникова «История одного изобретения». Что может вызвать бурю протестов. Всем ведь «доподлинно известно», что парашют изобретён Леонардо да Винчи, даже картинка имеется — пирамидальный купол на каркасе и четыре стропы, сходящиеся в верхней части спины подвешенного к ним человека.
Никто не собирается похищать приоритет гения эпохи Возрождения в деле открытия принципа парашюта. Однако авторитет «самого Леонардо» уж слишком сильно надавил на его последователей. Все их модели несли на себе родовую печать. Стропы, как и в конструкции да Винчи, сходились в одной точке — примерно между лопаток парашютиста. Человек, спускающийся с таким агрегатом, в своей беспомощности напоминал котёнка, которого держат за шкирку. Управлять спуском он не мог, ветер нёс его куда угодно, да ещё и раскручивал вокруг точки крепления строп, что приводило к травмам, а иногда даже гибели при приземлении. Но и это не всё. Куда хуже было другое.
Парашюты делали из прорезиненной ткани, и они считались чем-то вроде корабельных шлюпок, то есть были «дополнением» не человека, а воздушного шара. Но не самолёта. К 1910 году аэропланы преодолели рубеж скорости 100 км/ч. Где на этих «этажерках» поместить тяжёлый прорезиненный купол «шлюпки» площадью как минимум 50 кв. м., да ещё сделать так, чтобы он раскрылся вовремя, и не запутался в хвостовом оперении самолета? Нет — кое-какие работы велись. Но настоящий прорыв произошёл всё же в России.
История Глеба Котельникова делится на «до» и «после». «До» — ничего особенно примечательного. Родился в 1872 году, с 1883 по 1889 год учился в Первой Санкт-Петербургской гимназии. Потом – смерть отца и крах мечты о дальнейшем обучении. Служба в армии. Служба по гражданской части — акцизным чиновником. Отставка. Актёрская карьера — Котельников обнаружил неплохие способности… «После» тоже было всякое, например военная служба в период Первой Мировой. Но всё это шло фоном. Настоящим делом стало изобретение и совершенствование надежного парашюта — «друга летчика».
«Диванный эксперт»
Переломный момент датирован точно. 7 октября 1910 года на Всероссийском воздухоплавательном празднике погиб летчик Лев Мациевич — его «Фарман» развалился в воздухе. Трагедию видели многие. В том числе и Котельников: «Это была первая жертва русской авиации. Неужели нельзя уберечь летчика, думал я, спасти жизнь человеку, если происходит авария аэроплана?»
Вообще-то он был дилетантом. Все знания о парашютах, по его же словам, были почерпнуты в книгах. Сейчас бы его назвали «диванным экспертом». Но он думал о спасении человеческой жизни и в своих рассуждениях исходил именно из этого.
Первое. Парашют должен стать «дополнением» человека, а не воздушного судна: «Авиационный парашют всегда должен быть с летчиком. Тогда летчик сможет спрыгнуть и с крыла и с любого борта аэроплана».
Второе следовало из первого. Парашют должен быть компактным: «Однажды случайно увидел я, как большую шелковую шаль пропустили через маленькое женское колечко. Может быть, и парашют следовало сделать из шелка, но не прорезиненного? Ведь шелк может быть прочным, гладким и эластичным. Купол из шелка должен хорошо развёртываться, а места такой парашют займет совсем немного».
Третье. Спуск должен быть управляемым, а не стихийным: «Я хотел разделить все стропы парашюта на две части и прикрепить их к двум подвесным лямкам. Тогда, взявшись правой рукой за левую, а левой за правую лямку, парашютист мог развернуться лицом по ветру».
Четвёртое. Раскрытие купола — мощный рывок. Его надо компенсировать: «Я решил сделать подвеску из нескольких ремней — поясного, нагрудного, двух плечевых и ножного обхвата. Человек мог бы быстро отцепить парашют от ремней. Кроме того, такая система подвесных ремней распределила бы рывок, который испытывает парашютист, когда раскрывается купол, равномерно по всему телу».
Спонсор и жулик
На продумывание этих положений, на работу с моделями ушёл год. В октябре 1911-го проект был представлен Котельниковым экспертной комиссии. Её возглавлял начальник Офицерской Воздухоплавательной школы генерал-майор Александр Кованько. Он-то и зарубил проект, задав «диванному эксперту» вопрос: «А не приходило вам в голову, что авиатору уже незачем будет спасаться, так как от удара при раскрытии парашюта у него оторвутся ноги?»
И все же парашют, получивший название «РК-1», то есть «Русский, Котельникова, модель первая» был создан. Правда, на деньги частного инвестора — фирма «Вильгельм Ломач и Компания», торгующая авиационным снаряжением, заинтересовалась изобретением. В конце 1912 года парашют русской системы был триумфально продемонстрирован во Франции. Казалось бы — всё прекрасно. Но был один нехороший момент. Частный инвестор оказался жуликом. Для начала Вильгельм Августович Ломач сам назвался изобретателем. А что произошло потом, написал Котельников: «Нуждаясь в деньгах, Ломач без моего ведома продал во Франции два взятые с собою ранца-парашюта. И вот с 1913 года за границей стали появляться ранцевые парашюты, похожие на мои».
Что имело паршивые последствия. Во время Первой Мировой в России произвели опытную серию парашютов «РК-1», которые использовались наравне с импортной системой Жоржа Жюкмесса. И вот итог. За время войны с русских аэростатов было совершено 29 добровольных и 36 вынужденных прыжков. «РК-1» не дал ни одной осечки, а прыжки с парашютом системы Жюкмесса привели к гибели восьми человек.
Эти данные приводит один из пионеров русской авиации Николай Анощенко — его брошюра «Исследование парашютов», вышедшая в 1919 году, заканчивается так: «Мы находим, что жюкмессовский парашют хуже котельниковского и опаснее его. Мы прямо должны заявить, что его следует изъять из употребления в воздушном флоте и заменить котельниковским».
Прыжок в будущее. Заслуженный триумф
Тут заканчивается история изобретения парашюта и начинается его эксплуатация. Нечастый в истории случай, когда изобретатель при жизни становится свидетелем своего триумфа. Котельникову повезло — в СССР его изобретение оценили высоко. Парашютная вышка на долгие годы стала неотъемлемым атрибутом парков культуры и отдыха. Сам же Глеб Евгеньевич в 1921 году получил премию, а в 1927 году, после того, как передал новой власти права на свои изобретения — персональную пенсию. Но и на пенсии он не успокоился. В 1937 году, после первых прыжков с парашютом из стратосферы, Котельников, выслушав жалобы о «беспорядочном кувыркании», изобретает вытяжной парашютик, стабилизирующий спуск и удерживающий парашютиста в строго вертикальном положении. Сейчас без него немыслимы десантные и грузовые парашюты, а также системы спускаемых аппаратов космических кораблей. Правда, до этого триумфа Котельников не дожил — он умер в ноябре 1944 года, в силе и славе, один из немногих штатских, награжденный орденом Красной Звезды.
Подписывайтесь на АиФ в  MAX
|
