330 лет назад, 19 июля (по старому стилю) 1696 года, состоялось событие, один из главных участников которого напишет своему коллеге, главе Венецианской Республики Сильвестру Валерио: «Врата и свободный путь на Чёрное море Доном и Днепром войска наши отворили».
Автором письма был русский царь Пётр I. И он, если уж честно, сильно забежал вперед — на момент отправки послания в Венецию гарнизон Азовской крепости ещё и не думал капитулировать, это произойдёт через неделю-другую. Но уверенность русского царя была велика, а желание как можно скорее оповестить об этом славном деле заинтересованные европейские державы — ещё больше.
А дело было действительно славным, просто эту славу мы не очень хорошо себе представляем. Для нашего сознания Пётр — это, прежде всего, стремление к Балтике. Окно в Европу, основание Петербурга, перенос туда столицы государства, и всё это — в декорациях войны со Швецией. Той самой Великой Северной войны, которая длилась, как известно с 1700 по 1721 гг. И которая, по большому счёту, является главным содержанием всего царствования Петра — ведь именно по её итогам Россия официально стала империей, а сам Пётр заслужил почётные прозвания «Великий» и «Отец Отечества».
Нельзя сказать, что всё, что было до того, совсем уж изгоняется из памяти и уходит в тень — нет, конечно. Пётр I не та фигура, чтобы оставлять без внимания даже самые «незаметные» его деяния. Но его жизнь до поворота к Балтике воспринимается как своего рода подготовка к главному свершению и главному триумфу. Что прекрасно отражено в названиях фильмов классика отечественного кино Сергея Герасимова, посвящённых этой теме: «Юность Петра» и «В начале славных дел». Они сняты по роману Алексея Толстого «Пётр I», причём весьма близко к тексту. И, соответственно, отражают ту же точку зрения на взятие Азова в 1696 году как на нечто учебно-тренировочное, не вполне настоящее: «Сил имелось только-только, чтобы справиться с одной крепостцой… И мысли теперь не было о завоеваниях, а лишь уцелеть на первых порах, буде турки пожелают воевать Россию с моря и суши».
Согласитесь, между этой «крепостцой» и презентацией взятия Азова, проведённой Петром перед венецианским дожем, дистанция огромного размера. Впору подумать, что русский царь здорово привирает, набивая себе и своей армии цену в глазах европейских государей. Но это будет большой ошибкой. Дело в том, слова Петра абсолютно правдивы. Взятие Азова стало началом конца гегемонии Турции в Южной и Юго-Восточной Европе.
В те годы подходила к финалу Великая Турецкая война 1682-1700 гг. Именно так называют конфликт Османской империи со Священной Лигой европейских государств, куда сначала входили Священная Римская империя германской нации, Венецианская республика, Речь Посполитая, а с 1686 года — и Русское царство.
Начиналась война за здравие турок — в 1683 году те едва не взяли Вену. Со вступлением в Священную Лигу России дела у Османской империи пошли уже не так весело. А уж когда от лица Русского царства начал действовать Пётр I, случилось такое, во что трудно поверить. И тем не менее, даже турецкие историки признают — с того самого момента Османская империя вынуждена отказаться от завоеваний и перейти к стратегии пассивной обороны.
Так что же случилось, и, главное, почему? Тут надо вспомнить, каким было детство и юность Петра. Мы помним, что родился он в 1672 году. Но забываем, что в том же году началась Русско-турецкая война 1672-1681 гг. Первые девять лет жизни Петра прошли в обстановке непрестанного обсуждения военных событий. Если кому-то кажется, что царевич по малолетству не был в это дело вовлечён — зря. Свои первые потешные войска Пётр получил от отца, царя Алексея Михайловича Тишайшего, в возрасте неполных четырёх (!) лет. И это были не игрушки — отец, пожаловав сыну звание полковника, требовал от него каждое утро являться с устным рапортом о состоянии дел во вверенных ему частях.
В 1686 году, когда Россия вступила в Священную лигу, Петру было уже 14 лет — подходил тот возраст, когда уже можно принимать самостоятельные решения. Да, властная царевна Софья отстранила своего единокровного младшего брата от реальной власти. Но тем лучше — Пётр учился на чужих ошибках, в частности на не очень-то успешных походах фаворита Софьи, князя Василия Голицына, который бил по Крыму в лоб — дважды подходил к Перекопу и дважды откатывался ни с чем...
В 1696 году Петру двадцать четыре года. Девятнадцать (!) из этих лет прошли в условиях войны России с Османской империей. Неудивительно, что Пётр, что называется, был заточен под войну. Причём не под какую-то там абстрактную, а под вполне конкретную, с конкретным противником на юге. Учитывая врождённую склонность Петра к военному делу, вовремя понятую и развитую его отцом, неудивительно, что именно ему и принадлежит честь разработки красивой стратегии, которая удивила Европу и заставила попятиться Турцию.
Как мы помним, Василий Голицын бил в лоб — по Перекопскому перешейку, отделяющему Крымский полуостров от материка. Пётр же предложил атаковать Крым, не трогая собственно полуостров. Удар наносился по сторонам. На западе — по Днепру, где были взяты «днепровские городки», то есть сеть турецких крепостей, охранявших устье реки. На востоке — по Азову. С его взятием Крым как бы захватывали в грандиозные стратегические клещи. Создавалась перспектива его блокады и дальнейшего продвижения вплоть до Константинополя — впоследствии именно так будут действовать «екатерининские орлы» в Русско-турецкой войне 1787-1791 гг.
А одновременно распылялись силы Османской империи. До поры ей приходилось воевать на двух фронтах — средиземноморском и балканском. Что было неприятно, но всё-таки справляться как-то получалось. Теперь же количество фронтов удваивалось — к двум предыдущим добавлялись приазовский и причерноморский.
Когда в 1697 году Пётр лично отправился в «Великое посольство» по европейским государствам, многие не могли в это поверить. Как так — Россия ведёт войну с сильнейшей державой современности, а русский царь разъезжает по Европе? Но Пётр знал, что делал. Он был уверен в том, что от его удара Османская империя оправится не скоро.
Подписывайтесь на АиФ в  MAX
|
