«Мы шли в один конец. Перед боем я честно сказал парням: «Пацаны, завтра мы будем „200“ или „300“. Никто не отступил. Адреналин зашкаливал. Мы пёрли как танки. Кажется, пройдёт ещё пару-тройку лет, и мы сами не поверим, что прошли этот ад», — вспоминает замкомандира отряда БАРС-3, а во время боёв за Попасную штурмовик Игорь Мальцев с позывным «Вратарь». Столь кровавых сражений, как в Попасной, ему переживать не приходилось. А сравнивать «Вратарю» есть с чем — за спиной опыт второй чеченской войны, и участие в других сражениях на СВО.
Сражение за Попасную, начавшееся весной 2022 года, отличалось особой ожесточённостью. Киев готовил город к обороне с 2014 года: залил укрепления бетоном, нарыл километры траншей и подземных ходов, соединяющих «опорники» между собой, подготовил огневые позиции. В Попасную были переброшены бригады ВСУ, имевшие боевой опыт, в том числе матёрые мотивированные нацисты, поклявшиеся остановить русских. «Перемоги» не получилось. Главная крепость Украины рухнула менее чем за два месяца.
Живые «трупы» и лабиринты вражеских траншей
В Попасную наши штурмовики заезжали ночью без фар. «Март, холод, кромешная темень, но нервяка не было. Воевать мы умели, — рассказывает „Вратарь“. — Сказать честно: тогда не понимали, с каким жёстким сопротивлением вскоре придётся столкнуться. По сути, лезли в пекло». Пикапы как одуревшие мотались туда-сюда, насыщая передовые рубежи бойцами. А вот дальше шли пешком.
Среди руин через весь город штурмовиков вёл кто-то из старых луганских ополченцев. К 5 утра пришли к многоэтажке. Надо было дождаться рассвета. «Заходим в пустые квартиры, двери выбиты, окна заколочены, свет с улицы вообще не попадает. Наступаю на что-то мягкое. Труп, не труп? Оказалось, нет. „Труп“ ругнулся и подобрал ноги. Выяснилось, что в доме уже „квартируются“ контрактники с Сахалина. Мы молча улеглись спать тут же на полу. А утром начались первые бои».
«Вратарь» отмечает смелость солдат-контрактников. Парни двигались позади штурмовиков метрах в двухстах: закреплялись на отбитых позициях, помогали выносить тяжёлых раненых, а если была возможность, то и «двухсотых».
«Противник там окопался жёстко. Мы даже не ожидали встретить столь мощную оборону. Теперь-то понятно, что нас готовились встречать, — вспоминает Игорь Мальцев. — Тактика у них была отработана: давали нам втянуться в коридор прорыва, затем начинали лупить со всех стволов. Пути отхода перерезали миномётным огнём. Любой перекрёсток простреливался пулемётчиком и снайпером. Они у ВСУ работали в паре. Если пулемётчик менял ленту или ствол, подключался снайпер. И так по очереди. У нас же была задача — прорваться, отбить опорник, закрепиться. Несли потери, но шли вперёд».
Украинские боевики, по словам «Вратаря», в ближний бой «глаза в глаза» старались не вступать. Если наши подходили близко, то враги откатывались на новые позиции по лабиринтам траншей, которых здесь были десятки километров. «Вратарь» поясняет, что уже тогда они работали небольшими группами, двойками-тройками. Сейчас это считается классикой штурмовых действий в городе, а в то время такая тактика была своего рода фирменным знаком, «визитной карточкой» бойцов особых подразделений, которые на войне не одну собаку съели.
Резать углы и не умереть
«Заходили с флангов. С одной стороны отвлекали, а по другой втихую пробирались и закидывали гранатами. Зажимали противника огнём из пулемётов, а бывало и в лоб пёрли», — объясняет Игорь.
Чтобы мне было понятно, он берёт лист бумаги и начинает рисовать стрелки: кто откуда заходит, кто куда стреляет. Рассказывает интересно, ярко, на эмоциях, словно только что вышел из боя.
«Выберешь две-три минуты и на удачу заскакиваешь. Риск есть, но чаще всего обходилось без потерь. Тут главное — не сплоховать. Работаешь огнём. Идёшь первым, зарезаешь угол, а сзади тебя держат за броник. Если ранят или „задвухсотят“, оттащат назад, а на твоё место встанет другой и вперёд, вперёд, вперёд».
Игорь берёт автомат, отстёгивает магазин и показывает, как надо зарезать угол при штурме. «Вратарь», скажу вам, двухметровый здоровенный парень, но действует лихо и быстро. Пробую повторить, но теряю равновесие и падаю. «Ничего, придёшь в третий БАРС, научим», — успокоил Мальцев.
Рассказывая о штурмах, он вспоминает, как взрывали стены домов и врывались внутрь, пока боевики не опомнились. Вот тогда только успевай менять магазины на автомате. «Сейчас вспоминаю — и мурашки по коже. Сам не понимаю, но тогда на каком-то адреналине всё было. Просто шли и работали, потому что нужно было работать. Смог бы я сейчас всё это пройти заново? Не знаю», — честно признаётся боец.
У каждого своя граната
«Нашу тройку как-то жёстко зажали в частном секторе, — вспоминает „Вратарь“. — Патроны на исходе. Один ушёл за подмогой, а я с раненым остался. Хотели в доме отсидеться. Делаем шаг — и прямо перед нами полкомнаты снарядом сносит. Зайди мы туда, всех бы разорвало. Сели за крыльцом. У раненого кровь из шеи течёт. Он её рукой держит, я ему помогаю. Сидим, кругом взрывы. Вижу, как в соседний дуб осколки втыкаются. Когда огонь чуть стих, слышим, боевики где-то рядом переговариваются. У напарника патронов уже нет. У меня немного оставалось. Решил, подойдут ближе, открою огонь, а там будь что будет. Своя граната всегда при себе».
О гранатах «для себя» я уже слышал от других бойцов. «Вратарь» объяснил, что эти гранаты перед штурмом прикрепляли так, чтобы даже при ранении можно было дотянуться.
«Лучше две гранаты. Вот тут и тут можно привязать, — Игорь показал на правую и левую стороны груди. — Не достанешь одну, дотянешься до другой. Сдаваться никто не собирался».
Железная рука «Вратаря»
Спросил у Игоря, был ли у него случай, о котором вспоминает как о чуде.
«При штурме, если выжил, считай, всё свыше. Вот она мне постоянно о чуде напоминает, — он постучал по правой руке. — Железная рука, на болтах держится, смотри». «Вратарь» выбрал фотографию в телефоне и протянул мне. На фото рентгеновский снимок плеча с железной пластиной, скрученной винтами, и застрявшими в руке осколками.
«Мне сустав раздробило. Но могло быть и хуже. Мина рядом взорвалась». Игорь рассказал, что после ранения долго приходил в себя: «Врачи не верили, что буду рукой работать, а я привёл её в норму».
Но в штурмах «Вратарь» больше не участвовал. В Бахмуте вывозил из-под обстрела гражданских. В Соледаре решал антидиверсионные задачи. Потом БАРС-3: инструктор, командир роты, замкомандира отряда.
Прощаясь с Игорем Мальцевым, интересуюсь, не устал ли он воевать, ведь, не считая Кавказа, у него за плечами почти пять лет войны.
«Это так не работает. По жене скучаю, по детям. У меня их четверо, младшей дочке 2 годика. Конечно, им хочется, чтобы я дома был. Но война-то ещё не закончилась. Недавно был в отпуске. Вернулся в отряд. Пишу жене: «Доехал. Всё, я дома...»
Участники боёв за Попасную рассказывают, что среди штурмовиков их часто называют «динозаврами». Почему? Ответ прост. В строю этих парней осталось очень мало.
Попасная. Город, где военных больше, чем мирных жителей
Попасная. Город, где военных больше, чем мирных жителей
Подписывайтесь на АиФ в  MAX
|
