10 лет назад, 31 октября 2016 года, в возрасте 101 года, ушёл из жизни старейший в мире действующий актёр — Владимир Зельдин. До своего 102-го дня рождения Владимир Михайлович не дотянул буквально несколько месяцев — родился он 10 февраля 1915 года.
Тут как нельзя кстати будет вспомнить забавный случай, который произошёл с Фаиной Раневской. Якобы, после спектакля «Дальше — тишина», где Раневская исполняла главную роль в уже весьма почтенном возрасте, к ней подошёл поклонник и задал совершенно неуместный вопрос: «А сколько вам лет?» Раневская, с присущим ей юмором, невозмутимо ответила: «В субботу будет сто пятнадцать». И тот остолбенел: «В такие годы, и так играть!»
Не исключено, что Владимир Михайлович мог слышать эту историю от самой Раневской — артисты были знакомы, и Зельдин относился к Фаине Георгиевне с большим уважением. Правда, Раневская не дожила ни до ста пятнадцати лет, ни до ста — она скончалась в неполные восемьдесят восемь. А Зельдин, как известно, не только дожил, но и играл в свои сто, и даже в сто один год. И играл так, что действительно впору было остолбенеть.
В известной степени убедительности его ролям добавляли специфические умения, которые для актёра вроде как и не совсем обязательны. Однако если они есть, то бонус получается сногсшибательным. Вышло так, что знаковые для Владимира Михайловича роли, которые стали своего рода вехами в его актёрской карьере, подкреплялись как раз такими умениями.
«Свинарка и пастух», 1941 год.
Роль — пастух Мусаиб из горного аула Дагестана
Одна из самых хуковых сцен в этой музыкальной комедии классика отечественного кино Ивана Пырьева, разумеется, знаменитая погоня, где Мусаиб буквально летит на коне по практически отвесной горной дороге. И если звезду советского кино Марину Ладынину, исполнительницу роли свинарки Глаши, в антураже свинарника дублировал настоящий животновод, будущий кавалер Ордена Ленина Александра Лазикова, то Зельдин принципиально обходился без дублёра. В седле он сидел как влитой, и не боялся ни горных дорог, ни злонравных коней. А всё потому, что имел серьёзный опыт верховой езды и даже получил значок «Ворошиловский всадник» — его учредили в 1936 году по аналогии со значком «Ворошиловский стрелок» 1932 года. А это очень круто, поскольку в нормативы сдачи входило не только свободное владение всеми аллюрами — шаг, рысь, галоп — но и умение преодолевать препятствия высотой до метра, а также вольтижировка. Зельдин проходил обучение премудростям верховой езды в кавалерийском училище имени Будённого. Причём в весьма неплохой компании — впоследствии актёр вспоминал, что как раз вольтижировкой он занимался одновременно с «Васей Сталиным и сыновьями Микояна».
«Сказание о земле Сибирской», 1947 год.
Роль — пианист Борис Оленич
Снова Иван Пырьев, и снова в партнёрах у Зельдина жена этого прославленного режиссёра, Марина Ладынина. А вот расстановка принципиально иная. В картине «Свинарка и пастух» Зельдин играл сугубо положительного героя. А в «Сказании о земле Сибирской» — эталонную сволочь, карьериста и подлеца. Но при этом ещё и одарённого музыканта. На запись фонограммы игры пианистов Пырьев пригласил прославленного музыканта Эмиля Гилельса. И, как это часто бывает, во время съёмок крупных планов с клавиатурой пианино, артистов заменяли дублёры, профессиональные музыканты. Однако Зельдин обошёлся без дублёра и здесь. Более того, массовка была уверена, что Первый концерт Листа — а это очень сложное в плане исполнения произведение — играет настоящий пианист. Объясняется всё просто. Зельдин был с музыкой, что называется, на ты. И это неудивительно, поскольку родился он в соответствующей семье — отец его был профессиональным музыкантом, а мать — учительницей музыки. Сам же Владимир Михайлович в детстве освоил не только фортепьяно, но и скрипку, и трубу, то есть был мультиинструменталистом. Кроме всего прочего, он обладал абсолютным слухом и неплохим голосом.
«Учитель танцев», спектакль Центрального театра Советской армии, с 1945 года.
Роль — учитель танцев Альдемаро
А вот здесь семья Зельдина проявила себя несколько иначе. В возрасте 12 лет Владимир хотел поступить в Государственную балетную школу Большого театра на отделение характерных танцев. И, обладая безусловными способностями, запросто мог это сделать, поскольку отборочные прошёл, что называется, на ура. Но вот с медкомиссией случилась осечка. Причём тщательно срежиссированная его отцом, который имел в театральных кругах, солидные связи, и видел в сыне музыканта, но никак не танцора балета. На комиссии Зельдину заявили, что танцора из него не выйдет, поскольку балетные нагрузки очень велики, а у него, дескать, слабое сердце. Впоследствии актёр, исполняя Альдемаро в Театре Советской армии, лишь посмеивался — нагрузки в этой роли превосходили средние балетные раза в полтора-два, и ничего с его сердцем не стало.
Подписывайтесь на АиФ в  MAX
|
