Народный артист РФ, лауреат Госпремии РФ и премии президента РФ, композитор Алексей Рыбников рассказал о грядущей премьере, перед которой, как выяснилось, он очень волнуется.
«Начал мстить за жену, которую убили»
Ольга Шаблинская, aif.ru: Алексей Львович, летом прошлого года «АиФ» приезжал в Центр исполнительских искусств в связи с вашим 80-летним юбилеем. Сегодня у нас другой приятный повод для встречи – премьера рок-оперы «Дух Соноры». В описании говорится, что это тотальный театр. Но что это значит?
Алексей Рыбников: Тотальное в данном случае – всеобщее. Доцент одной из консерваторий сказал мне: «То, что вы делаете, – это то, что делал Вагнер». Я не хочу сказать, что мою рок-оперу можно поставить в один ряд с тем, что писал Рихард Вагнер, но мечта его была именно об этом – чтобы все средства, которые существуют в искусстве, были сосредоточены в одном театральном действии. Сейчас это привычно, скажем, в области поп-музыки, где на экран идут видеопроекции. Но в театре я ещё не видел, чтобы одновременно были использованы и кино, и рок-группа, и к происходящему на сцене по ходу развития сюжета присоединялись живые поющие герои кинофильма. Так будет в «Духе Соноры».
Эта музыка была написана в 1975-м для ленкомовской постановки «Звезда и смерть Хоакина Мурьеты». Живая рок-группа на сцене уже присутствовала – «Аракс». Это был успешный спектакль, который объездил много мировых площадок, в том числе побывал в Греции: в Афинах Саша Абдулов (он исполнял роль Хоакина. – Ред.) ездил на лошади с факелом. В общем, у постановки интересная история. Но в новом тысячелетии «Звезда и смерть Хоакина Мурьеты» на сцене «Ленкома Марка Захарова» уже не исполнялся. И я посчитал своим долгом снять фильм «Дух Соноры».
– По мотивам ленкомовской постановки?
– Фильм ни в коем случае не повторение спектакля, который был создан по драматической кантате чилийского поэта Пабло Неруды. Мы же взяли подлинную историю подлинного человека, очень популярного у латиноамериканского населения. Настоящий Хоакин Мурьета родился в штате Сонора в Мексике. Он стал народным героем вовсе не потому, что защищал народ. Его жену убили, и он начал мстить за любимую. За это его народ и полюбил. Было очень много книг про него написано, сняты фильмы, начиная с немого кино. Сейчас выходит американский сериал «Голова Хоакина Мурьеты». То есть этот человек продолжает вдохновлять. Но первая рок-опера была моя. Я думаю, что «Звезду и смерть Хоакина Мурьеты» можно назвать и первой рок-оперой в Советском Союзе.
«Прислушиваюсь к тем, кому доверяю»
– Вы обмолвились, что было страшно, когда брались за постановку. Знаете, даже удивительно слышать такие слова от человека, про которого в интернете пишут не иначе как «гений музыки, легенда, величайший композитор современности».
– Никогда нельзя, если ты занимаешься искусством, обращать внимание на то хорошее, что про тебя говорят. Я всегда прислушиваюсь только тогда, когда кому-то что-то не понравилось. Вот это для меня является важным, тогда я понимаю, что могу ещё что-то улучшить.
– Но ведь была такая пора в Советском Союзе, когда вас запрещали. И уже тогда было сказано столько всего плохого, что у любого нормального человека опустились бы руки. Неужели вам тогда не хватило критики?
– А я никогда не жил обстоятельствами того мира, который меня окружает. Просто потому что я видел, кого ругают, кого хвалят. Это было зачастую абсолютно несправедливо. Поэтому, когда в отношении меня что-то такое там говорили, мне это было не очень интересно. Прислушивался только к тем людям, которым доверяю.
Они высказывали свои замечания, всё говорили откровенно. Но я знал, что это сделано не по заказу.
Можно сказать, я существовал в своём творческом, немножко параллельном мире, где главное – чтобы мне это нравилось. И то, что я предъявляю публике, – я в этом уверен. А если я в этом уверен, дальше уже можно ругать, можно хвалить, как угодно.
«Москва – это вся моя жизнь»
– Откуда берёте энергию? Есть ли у вас места силы?
– Город Москва. Для меня это вся моя жизнь. Смоленская площадь, Смоленская набережная, Арбат, арбатские переулки. Я родился на Тверской, причём в историческом месте – это был первый родильный дом вообще в России, построенный в конце XIX века как приют для рожениц. Рядом с роддомом был храм Александра Невского, который тогда ещё был цел и стоял недостроенный. Но его так и не достроили, а взорвали. Я при этом тоже присутствовал. Это было незабываемое чувство боли, ужасное ощущение.
Я помню Дорогомиловскую улицу с деревянными помостами, где не было ещё никакого асфальта. То есть Москва моего детства – это был совершенно другой мир. Потом появились новостройки в районе Серебряного Бора, где я после 14 лет долгое время жил.
– А сейчас где живёте в столице?
– В Большом Сергиевском переулке. Тоже историческое место. Так что Москва для меня – буквально всё.
И конечно, то, что сейчас происходит с нашей столицей, невероятно. Я объездил очень много городов, видел много небоскрёбов всяких – в Америке, в Китае. Но Москва, мне кажется, решила переплюнуть всех, построив изумительный по красоте Сити. Не просто коробки какие-то высокие строят, а всё сделано с выдумкой, безумно красиво…
В общем, что говорить, Москва – родной город, и ни на что его променять невозможно.
– Почему вы решили, что на сцене должен звучать непременно рок?
– Живая рок-музыка добавляет немыслимую энергию и фильму, и театральному действию. И, судя по тем отзывам зрителей, которые побывали на репетициях, музыка производит правильное воздействие. Только рок настолько сильно может взбудоражить. Кто был в вялом состоянии, пробуждается, в теле начинает вибрировать настоящая энергия.
Где слушать: «Дух Соноры». 17, 18, 19 июня. Центр исполнительских искусств.
Подписывайтесь на АиФ в  MAX
|
