«С отцом у нас было так: я просто бросался в его объятия — и все беды уходили. Чувствовал себя в безопасности под его рукой, под его крылом», — признался aif.ru Эльдар Айтматов, младший сын Чингиза Торекуловича Айтматова, столетие которого мир отпразднует в 2028 году.
В День народного единства в широкий прокат вышла биографическая лента о писателе «Айтматов». Одним из источников вдохновения для фильма стал его роман «И дольше века длится день», в котором автор исследует границы человеческой памяти, ответственности и времени. Фильм также обращается к более широкому наследию киргизского и русского прозаика, сценариста, драматурга, дипломата, произведения которого переведены на 175 языков мира, а общий тираж книг достигает 80 миллионов экземпляров. В «Айтматове» действие происходит в 1979 году, когда писатель завершает новый роман, публикация которого может быть запрещена. Он едет в Европу, и ему предлагают там остаться, обещая опубликовать все его произведения. Айтматов вспоминает собственное прошлое — и решает вернуться домой.
Каким в жизни был человек-легенда, aif.ru рассказал Эльдар Айтматов. Разговор получился не только о семейных ценностях, но и о сохранении наследия великого писателя, а ещё об ответственности людей за свои поступки и о нравственном выборе человека перед лицом испытаний.
Успел спасти семью
Екатерина Бычкова, Анна Семенова, aif.ru: Эльдар, вы успели посмотреть фильм? Какие впечатления? Насколько точно удалось создателям передать образ и характер вашего отца? Есть в фильме детали, которые остались в вашей памяти?
Эльдар Айтматов: Фильм понравился. Актёр (Болот Тентимышов) хорошо передал образ отца, его черты просматриваются в движениях, в манере разговора. Разве что отец был крупнее...
— В «Айтматове» показано, как в 1937-м его отца арестовали и расстреляли. Делился он с вами воспоминаниями об этой трагедии?
— Отец рассказывал, что в 1930-е годы они жили в Москве, его направили на повышение квалификации. В институте многих арестовывали, когда он почувствовал, что придут и за ним, то сказал своей супруге, моей бабушке Нагиме апе, что они должны уехать. Маленький Чингиз подслушал ночью их разговор, понял, что его с матерью и другими детьми отправят в родовое село Шекер. Торекул на Казанском вокзале посадил их в поезд, а сам бежал за ним по перрону, пока хватило сил. Отец вспоминал так: «Хотя мне было всего 9 лет, я интуитивно почувствовал, что вижу его в последний раз. Так и случилось». Место, где покоился мой расстрелянный дедушка Торекул, отец нашёл только в 1991 году.
— В фильме это по-другому показано: отца арестовывают прямо на вокзале на глазах у маленького Айтматова. Есть, очевидно, и другие допустимые для художественного произведения домыслы. А с вами создатели ленты консультировались?
— Конечно, я многое им рассказывал. Хотя у молодого режиссера (Каныбек Калматов) свое видение и суть он передаёт по-своему, но в основе картины лежат биографические моменты.
К примеру, когда во время Великой Отечественной войны дезертиры украли корову-кормилицу, отец пошёл с ружьём мстить этим людям, но его что-то остановило. Тогда он, наверное, был на грани того, чтобы изменить свою судьбу, после такого поступка он уже не смог бы стать тем писателем-гуманистом, которого мы знаем.
— Чингиз Айтматов десятилетиями искал могилу отца?
— Да, в эпиграфе к повести «Материнское поле» он написал: «Отец, я не знаю, где ты похоронен. Посвящаю тебе, Торекулу Айтматову».
Почти до середины 1990-х никто не знал, где захоронен мой дед. Как выяснилось, это произошло в Кыргызстане: около двухсот человек были расстреляны в предгорьях села Чин-Таш и погребены в одном месте. Позже их, и моего деда в том числе, перезахоронили в мемориальном комплексе «Ата-Бейит» — название ему дал сам Чингиз Айтматов, и переводится оно как «Пантеон отцов». Я думаю, с того момента мой дед, наконец, обрёл покой, а отец успокоился, что сделал для этого всё, что мог.
Солнце в консервной банке
— Вас отец воспитывал в строгости?
— Он не ругал детей никогда! Это был добрейший человек. Я до сих пор поражаюсь его выдержке, спокойствию, потому что мне самому этого не хватает. У меня шестеро детей...
— Ничего себе!
— ... и я порой взрываюсь, не могу совладать с эмоциями. А с отцом у нас было так: я просто бросался в его объятия — и все беды уходили. Чувствовал себя в безопасности под его рукой, под его крылом.
— Когда папа работал, все ходили на цыпочках?
— Да, тогда в доме была тишина. Но я часто сидел рядом с ним в кабинете и рисовал. Он ставил на проигрывателе свою любимую классическую инструментальную музыку или итальянский шансон. А мои первые картины развешивал у себя на полках. При этом вдохновлял меня на какие-то сюжеты, говорил: «Ты знаешь, сейчас такое придумали — использовать солнечный луч и превращать его в энергию». Ну, я по-своему это понимал: берут солнце и в консервную банку пакуют. Он смотрел на мой рисунок: «Как прекрасно у тебя получилось!» Я и художником стал благодаря тому, что он меня вдохновлял, верил в меня.
— В сюжетах ваших картин как-то отражается творчество отца?
— Да, для меня тоже очень важна природа. Космос люблю, его загадки. Меня привлекает абстрактное направление. Я учился в Бельгии, в Королевской академии изящных искусств, и, конечно, у прекрасных российских мастеров. Отца окружали друзья-художники. Мне кажется, он в детстве тоже хотел рисовать. Повесть «Джамиля» — это про него, про его первую любовь. И он там пишет, как сам становится художником. Это была его мечта. В рукописях часто вижу его маленькие зарисовки.
А меня родители видели по началу музыкантом, я год отучился в Москве в музыкальной школе, играл на скрипке. Но живопись победила (смеётся).
— Отец и поэзию любил? Недаром названием его романа «И дольше века длится день» стала строка из стихотворения Бориса Пастернака «Единственные дни»?
— Поэзию отец обожал, все его произведения пронизаны лиризмом. Кстати, в кино Бориса Пастернака прекрасно сыграл Сергей Безруков. Причём, безвозмездно. Когда ему предложили, он сразу сказал: «Ради Айтматова я снимусь бесплатно в любой роли».
— На премьере Сергей Витальевич процитировал последнюю строчку этого стихотворения: «И не кончается объятье». Вот и у Айтматова самые трудные сюжеты пронизаны любовью, добротой, кажется, он обнимает всех людей своими тёплыми руками. Разве не так?
— Именно! Айтматова любят люди всех возрастов, разных национальностей. А для меня он до сих пор человек-загадка. Я никогда не мог познать его до конца как философа, как писателя. Почему? Он оставался для меня в первую очередь папой. Только после его смерти я понял, какая это глыба, какой мудрец!
Память — это не архив, а работа
— Хотели бы спросить совета отца в трудные моменты жизни?
— Да, когда мне тяжело, когда не могу понять, почему возникают препятствия, я всегда мысленно обращаюсь к нему. Вот недавно сижу на заседании комиссии, созданной по случаю празднования 100-летия со дня рождения Айтматова в 2028 году, слушаю — и у меня прямо кровь закипела. Начал так эмоционально говорить: почему музей построили в селе, а не в столице, в Бишкеке? Как можно встречать столетие, не создав достойный музей в центре города, в котором он жил? Это же не какой-то местечковый писатель из села!
Однако, побывав на открытии нового музейного комплекса, я понял: его путь писателя начался именно с села Шекер. Значит, и здесь должен быть музей. Благодарю нашего Президента Садыра Нургожоевича за оказанную помощь. Получился прекрасный комплекс.
Как сказал отец: «Путь во Вселенную начинается с аила».
И, конечно, иногда обидно. Мне кажется, в школе недостаточно преподают Айтматова. Хотелось бы, чтобы побольше книг изучали в школьной программе.
— Он вам сигнал посылает?
— Да-да, я чувствую. Помню, он мечтал создать большой культурный центр с разными программами обучения, хотел построить университет искусств. Ещё говорил: «Давай я напишу вещь, ты найдёшь режиссёров, чтобы это экранизировать». Поэтому я должен реализовать то, что он задумывал.
— Фильм «Айтматов» — это только первый шаг? Сколько у вас дел впереди?
— Дел много. Я очень надеюсь, что под контролем президента Кыргызской Республики Садыра Нургожоевича Жапарова в рамках подготовки к празднованию 100-летия со дня рождения Чингиза Айтматова создание его центра сдвинется с мёртвой точки. Наш президент сейчас проводит большую работу по поднятию культуры: ремонтируются театры, строятся культурные центры, такие как «Манас», реконструируются дома культуры. Надеюсь, и наш новый центр с его помощью откроется к юбилейной дате Айтматова.
Также хочу отметить, что недавно в Бишкеке прошел Форум творческой и научной интеллигенции государств — участников СНГ, где выступил специальный представитель президента России по международному культурному сотрудничеству Михаил Швыдкой и подчеркнул большое значение подготовки к столетию, как он сказал, «вашего, нашего выдающегося земляка, такого по-настоящему великого писателя Чингиза Айтматова».
Смешной снимок с президентом
— Последний дом, в котором мы жили в Бишкеке, сохранён в основном благодаря маме. Это была ее идея — создать дом-музей. Мы ничего не меняли, все его вещи сохранили, рукописи, огромный архив ещё предстоит оцифровать. Сейчас туда приходят посетители, приезжают официальные делегации, даже президенты.
Посещал дом и Владимир Владимирович Путин. Помню, моему сыну Сулейману было лет пять, и, когда все фотографировались, Владимир Владимирович его приобнял, а маленький шалун начал корчить гримасы, показывать язык. Смотрю, лица стоящих напротив вытягиваются. Я ему говорю: «Ты что делаешь?» А Владимир Владимирович: «Да пусть, это же ребёнок!» Потом это забавное фото вышло во всех новостях.
— Ваша мама была сценаристом?
— Да, она закончила ВГИК, но вместо того, чтобы снимать фильмы, полностью посвятила себя мужу, его творчеству. Она перепечатывала его рукописи. Помню, днём и ночью я слышал стук пишущей машинки, так и засыпал под него. Папа от руки писал, а в другой комнате стояли четыре пишущие машинки, это было мамино хозяйство.
Жаль, она не успела многое сделать, теперь это моё дело – сохранение памяти об Айтматове и изучение его наследия.
Очень много легенд вокруг отца. Какая самая смешная? Как родители познакомились. Как будто отец приехал в Японию с делегацией — и вдруг к нему бросается киргизская молодая девушка: «Спаси меня, помоги мне!» На самом деле мама работала в Доме кино во Фрунзе (Бишкек назывался Фрунзе до 1991 года. – Ред.), а возглавлял его Айтматов, там они и познакомились.
— Какое произведение отца у вас самое любимое?
— «Пегий пес, бегущий краем моря». Пегий пёс — это не просто скала, а символ родного берега, надежды и защиты. Повесть-притча о преемственности поколений, где старшие передают младшим не только опыт, но и готовность к самопожертвованию ради будущего рода. Айтматов подчёркивает, что истинная ценность человека определяется его ответственностью за других, заботой о подрастающем поколении.
По нашей традиции на мне, как на младшем сыне в семье, лежит основная ответственность за родителей. По зову сердца, я должен реализовать все задуманные проекты ради сохранения наследия отца.
Смешной снимок с президентом
— Последний дом, в котором мы жили в Бишкеке, сохранён в основном благодаря маме. Это ее идея была создать дом-музей. Мы ничего не меняли, все его вещи сохранили, рукописи, огромный архив ещё предстоит оцифровать. Сейчас туда приходят посетители, приезжают официальные делегации, даже президенты.
Посещал дом и Владимир Владимирович Путин. Помню, моему сыну Сулейману было лет пять, и, когда все фотографировались, Владимир Владимирович его приобнял, а маленький шалун начал корчить гримасы, показывать язык. Смотрю, лица стоящих напротив вытягиваются. Я ему говорю: «Ты что делаешь?» А Владимир Владимирович: «Да пусть, это же ребёнок!» Потом это забавное фото вышло во всех новостях.
— Ваша мама была сценаристом?
— Да, она закончила ВГИК, но вместо того, чтобы снимать фильмы, полностью посвятила себя мужу, его творчеству. Она перепечатывала его рукописи. Помню, днём и ночью я слышал стук пишущей машинки, так и засыпал под него. Папа от руки писал, а в другой комнате стояли четыре пишущих машинки, это было мамино хозяйство.
Жаль, она не успела многое сделать, теперь это моё дело – сохранение памяти об Айтматове и изучение его наследия.
Очень много легенд вокруг отца. Какая самая смешная? Как родители познакомились. Как будто отец приехал в Японию с делегацией — и вдруг к нему бросается киргизская молодая девушка: «Спаси меня, помоги мне!» На самом деле, мама работала в Доме кино во Фрунзе (Бишкек назывался Фрунзе до 1991 года. – Ред.), а возглавлял его Айтматов, там они и познакомились.
— Какое произведение отца у вас самое любимое?
— «Пегий пес, бегущий краем моря». Пегий пёс — это не просто скала, а символ родного берега, надежды и защиты. Повесть-притча о преемственности поколений, где старшие передают младшим не только опыт, но и готовность к самопожертвованию ради будущего рода. Айтматов подчёркивает, что истинная ценность человека определяется его ответственностью за других, заботой о подрастающем поколении.
По нашей традиции, на мне, как на младшем сыне в семье, лежит основная ответственность за родителей. По зову сердца, я должен реализовать все задуманные проекты ради сохранения наследия отца.
— Возвращаясь к кинофильму «Айтматов», в нем перед героем встает выбор: остаться на Западе, где его ждут мировое признание и жизнь без ограничений, или на родине, где властвует цензура. Но он понимает, что настоящая свобода невозможна без памяти, корней и ответственности перед своим народом. Не быть манкуртом, отца не помнящим, — это и есть главное завещание Айтматова? Или его философское послание ещё до сих пор до конца не расшифровано?
— Думаю, это послание для всего человечества — про то, как легко человек отказывается от корней, когда ему пообещают сытость и покой. И про то, что память — это не архив, а работа, ежедневный труд. И я буду его делать, несмотря ни на что.
Подписывайтесь на АиФ в  MAX
|
