«Когда стало ясно, что я не особо разговорчивый, привязали противотанковую мину к ногам, руки связали за спиной. Активировали детонатор, который не сработал, — мина не взорвалась. Это было просто чудо какое-то, мой второй день рождения», — рассказывает 46-летний Денис Резников.
Он с неохотой согласился на этот разговор, что вполне объяснимо: такие истории хочется как можно скорее вычеркнуть из памяти навсегда. В августе будет год, как мужчина вернулся из украинского плена к своей семье в родную Макеевку.
Оказался под завалом
Всё началось весной 2024 года. Боец поздравил своих самых дорогих и любимых женщин с 8 Марта и перестал выходить на связь. Затем было несколько недель страха и неизвестности.
«Я простой донбасский шахтёр, — говорит Денис. — На фронт хотел ещё в 2014-м пойти, как многие с нашей шахты. Но, честно признаюсь, жена Настя отговорила. Дочка Лиза опять-таки была тогда маленькой. А вот осенью 2022‑го понял, что моё место на передовой. Пришёл добровольцем, несмотря на бронь, в 110-ю бригаду группировки войск „Южная“. Позывной мне дали — „Золотой“. Два года повоевал, работал на миномёте, получал ранения. А в начале марта 2024-го нас отправили под посёлок Невельское — это к западу от Донецка. Как сейчас помню: нужно было вгрызаться в ещё промёрзшую землю, копали „лисьи норы“, чтобы создать плацдарм для штурмовиков, которые шли освобождать этот населённый пункт. Вскоре позиция примелькалась, и пошли прилёты один за другим. И вот после очередного удара нас просто засыпало. Несколько дней просидели под землёй с товарищем, можно сказать, заживо погребённые. Потом кое-как откопались».
Пока бойцы выбирались на поверхность, линия фронта сдвинулась. Противник, пусть и ненадолго, но прошёл дальше. «Золотой» и его товарищ об этом не знали. «Новый дрон по наши души прилетел очень скоро. Дальше — хлопок, удар, и меня выключило. Не знаю, сколько прошло времени, но я очнулся и мысленно приготовился умирать, потому что истекал кровью. В какой-то момент увидел фигуры людей, подумал: наши. Начал кричать: «Мужики, я ранен, помогите!»
«Хлопец, сейчас мы тебе допоможем!» — прозвучало в ответ. Сначала украинцы отнеслись к Денису более-менее нормально: дали закурить, оказали первую помощь. Но когда узнали, что он из Макеевки, тон разговора изменился. В ход пошли оскорбления и удары прикладами. Пресловутое «сепар» (сепаратист) — самое цензурное из того, что употребляли вэсэушники.
Испытание для всех
Однажды днём телефон 17-летней Лизы Резниковой зазвонил. На экране высветился неизвестный номер. Шла вторая половина марта всё того же 2024-го, и папа не выходил на связь уже несколько недель. Девушка взяла трубку с надеждой. Но родного голоса она так и не услышала — на другом конце провода был самый настоящий палач.
«Представился Андреем, сказал, что сотрудник СБУ, — вспоминает девушка. — Говорил со мной в жёсткой манере. Сначала подумала, что это мошенники, но мне прислали фотографию отца: он исхудал, был сильно избит, но живой. Спустя пару дней мне разрешили короткий разговор с ним. Папа старался держаться, говорил, что всё хорошо, но голос у него сильно дрожал. А потом мне сказали, что жизнь отца в моих руках.
Прислали координаты, приказали пойти и сделать фотографии с разных ракурсов — там был военный объект».
Лиза обратилась в ФСБ, где ей объяснили, как действовать. С ней работали специалисты, помогло и психологическое образование.
«Я училась в школе и параллельно занималась на психологических курсах. Поэтому про манипуляции и как на них реагировать более-менее знала. Я устраивала истерики, плакала в трубку, предлагала разные условия: например, дать поговорить с папой подольше. Естественно, никакой конкретной информации они от меня не получили, и фотографии я не отправляла», — говорит девушка.
«Горжусь дочкой»
Денис, когда попал в плен, успел выбросить мобильный телефон с контактами близких. Но сотрудники СБУ нашли у него старую карточку макеевского отделения движения «Молодая гвардия Единой России» на имя Лизы. Он носил её с собой как оберег. Номер телефона девушки эсбэушники вычислили уже сами. От бойца же они требовали информацию о наших миномётных позициях и количестве орудий. Резников ничего не сообщил.
«Как только узнали, что я из Донбасса и шахтёр, начали пытать и избивать, — вспоминает мужчина. — Когда стало ясно, что я не особо разговорчивый, привязали противотанковую мину к ногам, руки связали за спиной. Активировали детонатор, но он не сработал. Это было настоящее чудо — мой второй день рождения.
Дочкой горжусь: всё правильно сделала, не предала ни меня, ни себя. Дальше меня возили по Украине: Харьков, Киев, разные следственные изоляторы, два лагеря для военнопленных на западе страны. Много чего повидал, отношение везде разное: где-то хуже, где-то лучше. После побоев в эсбэушном подвале выдали справку, будто я к ним таким и попал.
Связи с домом не было, поэтому даже представить не мог, что всё это время моя семья и правозащитница Ирина Вихорева из Донецка, живущая в Италии, делали всё возможное, чтобы меня вытащить. Чтобы вы понимали, Ирина устроила целый пикет в Риме в поддержку прав военнопленных. А кроме того, помогала подавать жалобы в различные инстанции. И в итоге это тоже роль свою сыграло».
Летом 2025 года Денис узнал об обмене. Сначала даже не поверил. Осознание пришло только в автобусе, который ехал через Белоруссию к российской границе.
«Когда снова увидел своих девчонок — это было настоящее счастье. Здоровье подправили, в санаторий под Сочи съездил, подлечился. А потом вернулся в строй, уже был на боевых задачах, — рассказывает Денис. — Работаем дальше. Потому что гадину эту жёлто-голубую не додавили ещё.
За слёзы Насти и Лизы они мне ответят сполна. Сейчас в отпуске: проводим время с семьёй, как раньше, — шашлыки, гитара. Я в молодости вообще в рок-группе играл».
«Воюем против нацистов»
У Лизы тоже всё хорошо. Она поступила в Донецкий университет на психологический факультет и, кроме того, ведёт активную общественную работу.
«Сейчас я депутат Молодёжного парламента ДНР. Помогаем тем, кто потерял крышу над головой, хозяйство. Работаем на пунктах временного размещения. Конечно, всё произошедшее лично мне объективно показывает, против кого воюют мой папа и вся наша армия. Нацисты — это не фигура речи. Как по-другому назвать людей, которые будут звонить подростку, запугивать его и шантажировать?» — говорит девушка.
Подписывайтесь на АиФ в  MAX
|
