«Российское могущество прирастать будет Сибирью и Северным океаном», — говорил знаменитый учёный. Звучит не просто как метафора, а как сжатая программа действий, не правда ли?
Родившегося 315 лет назад Михаила Ломоносова мы знаем прежде всего как учёного-энциклопедиста. В наши дни уместно вспомнить о нём как о русском мыслителе, предложившем сделать освоение Арктики государственной стратегией.
В XVIII веке не было ни ледоколов, ни спутниковых средств навигации, а были лишь деревянные корабли. И вот один человек — сын поморского рыбака — берётся доказать, что через Северный Ледовитый океан можно плавать в Индию и Америку. И не просто берётся, а убеждает императрицу снарядить такую экспедицию.
Спустя три столетия мы видим, что его идеи были оправданы.
Знал море не по книгам
Ломоносов не был кабинетным мечтателем. Отец с 10 лет брал его каждые лето и осень на ловлю рыбы в Белое и Северное (ныне Баренцево) моря. И порой, выходя в океан, они добирались до 70-й широты. Так что, когда много позже академик Ломоносов будет рекомендовать набирать в полярные экспедиции «лучших торосовщиков из города Архангельского», он будет знать, о чём говорит: эти люди «бывали в зимовьях и в заносах и привыкли терпеть стужу и нужду». Он и сам был таким.
Самое известное высказывание Михаила Ломоносова об Арктике знакомо, наверное, каждому: «Российское могущество прирастать будет Сибирью и Северным океаном». Звучит не просто как метафора, а как сжатая программа действий, не правда ли?

Фраза эта — из главного труда учёного о приполярном регионе. «Краткое описание разных путешествий по северным морям и показание возможного проходу Сибирским океаном в Восточную Индию» он составляет в 1763 году и даёт для ознакомления цесаревичу Павлу Петровичу. Тому всего 9 лет, но он уже провозглашён наследником престола и числится генерал-адмиралом русского флота. Логика у Ломоносова железная: будущий царь должен с детства знать, куда двигать страну.
«Основная цель Ломоносова, государственно мыслящего человека, — убедить власть имущих в необходимости поиска и освоения северного морского хода „к восточным народам“ — того, что ныне называется Северным морским путём. А его задача как учёного — показать возможность „мореплавания Сибирским океаном в Ост-Индию“, разъяснить, как нужно к нему подготовиться и дать практические рекомендации по организации экспедиции по отысканию „северо-восточного прохода“», — рассказывает директор Музея М. В. Ломоносова Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН Наталья Копанева.

В предложенном цесаревичу Павлу труде есть ещё одна фраза, которую можно считать арктическим кредо Ломоносова: «Северный океан есть пространное поле, где... усугубиться может российская слава». То есть хватит смотреть на юг — величие России находится на севере! И кратчайший путь в Азию и Америку лежит не через тропические моря, а вдоль родных ледяных берегов.
Не окраина империи, а её будущее!
Интересна научная полемика Ломоносова с академиком Герхардом Миллером. Тот в 1758 году опубликовал работу, где фактически ставил крест на пути через Арктику: дескать, льды там непроходимы, карт нет, чистой воды в высоких широтах нет, а иностранные матросы не вынесут все тяготы пути, так как не столь выносливы и неприхотливы, как русские.
Ломоносов, по сути, отвечает Миллеру: а вот и нет. «Явствует противное из неутомимых трудов нашего народа». То есть — не надо недооценивать простых русских мужиков. И почему арктическими морями должны ходить непременно иностранцы?

Ссылаясь на тяжелейшие походы русских мореплавателей, Михаил Васильевич показывает, что пролив между Азией и Америкой существует и море у Чукотки не каждый год сковано льдом, а значит, путь есть. «Сею поездкою несомненно доказан проход морской из Ледовитого океана в Тихий, к чему наше главное намерение здесь простирается. При сем Дежнев слышал, что море около Чукотского носу не повсягодно бывает ото льду чисто», — пишет Ломоносов.
Он набрасывает схему наиболее выгодного маршрута для судов и заключает, что «в отдалении от берегов сибирских на пять- и на семьсот верст Сибирский океан в летние месяцы от таких льдов свободен, кои бы препятствовали корабельному ходу и грозили бы опасностью быть мореплавателям затертым». То есть проход возможен, если правильно выбрать время и маршрут.
Практика показала, что ледовая обстановка в Арктике сложнее, чем предполагал Ломоносов. Но он был прав в главном: Северный морской путь сегодня работает. В 2025 году по нему было перевезено 37 миллионов тонн грузов. Транзит достиг рекордных 3,2 миллионов тонн. А первый в истории прямой контейнерный маршрут из Китая в Европу по СМП показал: путь занимает около 20 дней вместо 40 через Суэцкий канал. Именно об этом «кратчайшем пути» и писал Ломоносов.
Кроме того, Михаил Васильевич дал рекомендации, какими должны быть суда, как подбирать людей в команду, какие сделать запасы, какие подготовить карты и инструменты.
«Так, суда должны быть „невелики, легки, крепки, поворотливы“, но при этом не новые; обшиты досками против льдов, — говорит Наталья Копанева. — Главными препятствиями на пути к реализации такого плавания Ломоносов считал лёд и стужу. К этой проблеме он подходил как учёный-физик, привлекая собственные исследования „теплоты и стужи“, полярных сияний; он писал о дрейфе льдов в Северном Ледовитом океане, „классах“ льдов и морских течениях».
Конечно, Ломоносов и вообразить не мог, что в ХХ веке появятся суда, работающие на энергии распада атомных ядер — и они будут прокладывать путь сквозь ледовые поля океана. Современные атомные ледоколы проекта 22220 преодолевают лёд толщиной до 2,9 метра. И такой флот есть только у России.
Главным вкладом Ломоносова в освоение Арктики является сама постановка такого вопроса. Знаменитый учёный-самородок настаивал: этот регион — не окраина империи, а её будущее. Он писал о необходимости обживать северные земли, строить там поселения и флот. В этом смысле его «арктический проект» был не просто научной гипотезой, а первой русской геополитической программой освоения Крайнего Севера — программой, которая начала реализовываться лишь спустя столетия.

Секретная экспедиция Чичагова
В 1764 году по настоянию Михаила Васильевича Екатерина II санкционировала экспедицию под руководством мореплавателя Василия Чичагова. Ломоносов участвовал в её подготовке: обучал штурманов, заказывал навигационные приборы в мастерских Академии наук, добивался усиления ледовой обшивки судов. Этих судов было три — «Чичагов», «Панов» и «Бабаев» (названы в честь командиров), а экипажи, помимо пушек и провианта, были снабжены средствами против цинги: сосновой водкой, морошкой, чесноком, луком. Впервые был заготовлен сушёный суп, со специями и без специй.
Ломоносов составил подробные инструкции, как замерять глубины, наблюдать течения, брать пробы воды, описывать берега, собирать образцы флоры и фауны, а при встрече с жителями — фиксировать их «вид, нравы, поступки, платье, жилище и пищу. При этом экспедиция была засекречена. Официально было объявлено, что она отправляется на Шпицберген «для возобновления китовых и других звериных и рыбных промыслов».
Суда вышли в море 9 мая 1765 года, уже после смерти Ломоносова. К сожалению, деревянные парусники так и не смогли пробиться сквозь льды севернее Шпицбергена и повернули назад. Попытка, предпринятая на следующий год, тоже была неудачной: оснащение кораблей тех времён не позволяло претворить в жизнь поставленные задачи.
Тем не менее, походы Чичагова внесли важный вклад в развитие арктического мореплавания. С морской точки зрения проведены они были безупречно: три парусных корабля всё время держались вместе, не теряя друг друга из виду среди льдов, при штормах и туманах. Экспедиция достигла рекордной по тем временам широты к северу от Шпицбергена. А главное, это была первая полярная экспедиция, опиравшаяся на научный расчёт. Все те наблюдения и измерения, которым Ломоносов обучал экипажи судов, были выполнены.
