170 лет назад, 30 марта 1856 года, подписанием Парижского трактата официально завершилась Крымская война, в которой Россия противостояла войскам объединённой Европы в составе Франции, Великобритании, Турции, Сардинии, при враждебном нейтралитете Австрии и Пруссии.
В отечественной традиции Парижский мирный договор долгое время считался едва ли не позором. Самое интересное, что в такой оценке сходились все — вне зависимости от политических пристрастий. Многие полагают, что Владимир Ленин, сказав: «Крымская война показала гнилость и бессилие крепостной России», всего лишь повторил слова Фридриха Энгельса: «Царизм потерпел жалкое крушение». Но в том-то и фокус, что Ленин мог повторить слова практически любого современника тех событий. Вот, например, как оценивал итог войны военный географ, генерал-майор Михаил Венюков: «Большего унижения огромной первоклассной державе, ещё недавно распоряжавшейся судьбами Европы, сделать было нельзя».
Без потери лица
Впрочем, с некоторых пор хорошим тоном стало говорить о Крымской войне в сослагательном наклонении. Мол, если бы отечественные элиты настояли на продолжении боевых действий, то победа была бы нашей. Но в дело включилась некая закулиса, и победу у России украли. На легковерных людей это действует. Особенно если подкрепить такое мнение вполне реальными высказываниями самого Александра II, сына и преемника императора Николая I. Часто вспоминают, как он, получив известие о том, что южная сторона Севастополя оставлена и занята врагом, писал командующему русской армией в Крыму Михаилу Горчакову: «Не унывайте, а вспомните 1812 год. Севастополь — не Москва, а Крым — не Россия. Два года после пожара московского победоносные войска наши были в Париже. Мы те же русские, и с нами Бог!»
Дело было, однако, не в закулисных происках каких-то «тёмных сил», а в реальном положении вещей. Осенью 1855 года государь выехал в действующую армию и предпринял вполне разумные шаги по восстановлению боеспособности тех частей, что находились в Крыму. И, разумеется, тех, которые прикрывали западную границу России, где должна была сосредоточиться почти миллионная группировка вражеских армий. Австрия давала 350 тысяч человек в полевых войсках и 100 тысяч во вспомогательных, Пруссия — 200 тысяч человек, Германский союз — 100 тысяч. Кроме того, Франция обещала прислать экспедиционный корпус в 300 тысяч человек.
Но даже при таком раскладе можно было добиться чисто военной победы. Другой вопрос, что она могла стать пирровой и сопровождаться коллапсом экономики. Только эти соображения и заставили Александра II согласиться на мирные переговоры. Если уж говорить об «украденной победе», то император украл её у себя же.
Южная база
Если взглянуть на ситуацию без эмоций, то победителей в той войне не было. Впрочем, побеждённых тоже. О чём, прочитав статьи Парижского трактата, язвительно высказался французский посланник в Вене Франсуа Адольф де Буркнэ: «Никак нельзя сообразить, ознакомившись с этим документом, кто же тут победитель, а кто побеждённый».
В самом деле, чего лишилась Россия по итогам войны? Обычно называют две самые тяжёлые потери. Прежде всего России запрещалось иметь на Чёрном море военно-морской флот и военно-морские базы, а само Чёрное море объявлялось нейтральным. Кроме того, считается, что международному престижу нашей страны был нанесён грандиозный урон. В самом деле, ещё вчера Россия была «жандармом Европы» и держала её в кулаке, а сегодня от былого величия и следа не осталось...
Однако с флотом России в южных морях всё обстояло не так уж печально. Парижский договор подписывал граф Алексей Орлов. В этом был особый кураж французской стороны — брат Алексея Фёдоровича, Михаил Орлов, в 1814 году принимал капитуляцию Парижа. В 1856 году племянник Наполеона Бонапарта, император Наполеон III, наслаждался хотя бы частичным реваншем. Правда, у русского графа тоже была семейная история. А в ней — любопытный эпизод. В 1770 году братья Алексей и Фёдор Орловы — дядя и отец нашего героя — участвовали в Первой Архипелагской экспедиции. Дядя прославился как триумфатор Чесменского сражения, где был уничтожен турецкий флот. А отец по пути к Чесме приглядел удобную бухту, пригодную для создания перевалочной базы. Находилась она в местечке Вильфранш, неподалёку от Ниццы, принадлежала Сардинии. И по настоянию Фёдора Орлова была арендована на 50 лет. В 1856 году срок аренды давно истёк, но память и связи остались. И в 1857 году договор об аренде был возобновлён. Только теперь уже на государственном уровне. Да, не Севастополь, кто бы спорил. Но военно-морское присутствие русских в мягком подбрюшье Франции — тоже красиво. Впрочем, и на Чёрном море всё было не так уж плохо. В том же 1857 году в первый рейс ушли суда акционерной компании РОПиТ — Русского общества пароходства и торговли. А создавалась она в те дни, когда Россия ещё прикидывала — продолжить войну или согласиться на переговоры: «Было бы полезно учредить на Чёрном море частное пароходное общество на акциях, которое содержало бы сколь возможно большое количество самых больших пароходов, построенных с таким расчётом, чтобы, когда понадобится, правительство могло нанять или купить их для перевозки десанта и обращения в боевые суда».
Идём на Восток?
Теперь насчёт падения международного престижа России. В Европе он действительно пошатнулся. Но на европейцах свет клином не сошёлся. В Индии и в Китае следили за ходом Крымской войны и сделали выводы.
Азимулла-хан был советником приёмного сына главы Маратхского союза княжеств (современная Индия) Нана Сагиба. И по поручению своего господина в 1854 году посетил Лондон, чтобы добиться восстановления того в правах наследника. Конечно, не преуспел. Но в 1855-м благодаря знакомству с военным корреспондентом The Times Уильямом Расселом посетил армию англичан, осаждавших Севастополь.То, что он тамувидел, имело для Англии серьёзнейшие последствия: «красные мундиры», которые в Индии казались непобедимыми, терпели поражение за поражением. Об остальном скажет англоязычная сетевая энциклопедия: «Несмотря на то что его миссия провалилась, он вернулся с опасной идеей, посеяв в умах семена Индийского восстания 1857 года». Того самого Восстания сипаев 1857–1859 годов, которое чуть было не положило конец владычеству Британии в Индии.
В Китае, который в ходе Второй опиумной войны 1856–1860 годов терзали англичане и французы, по итогам Крымской войны поняли, что противостоять агрессии европейцев могут только русские, и решили просить их о посредничестве. Очень вовремя — англо-французские союзники в 1860 году заняли предместья Пекина и выдвинули совершенно невероятные требования, угрожая иначе стереть город с лица земли. Посредничество генерал-майора Николая Игнатьева умерило аппетиты агрессоров — он добился значительного смягчения требований англо-французской коалиции...
Войны после мира
Считается, что целью войны является мир, который лучше, чем довоенный, хотя бы для одной из сторон. Что же получила Европа, которая считается победителем? В 1854 году глава Палаты общин Джон Рассел произнёс: «Надо вырвать клыки умедведя. Пока его флот иморской арсенал на Чёрном море не разрушен, не будет мира в Европе». Что ж, в 1856 году Россия лишилась флота и арсенала. Теперь — внимание. С 1815 по 1853 год, пока Россия была «жандармом», войн в Европе не было. А когда «у медведя вырвали клыки», началось. 1859 год — Австро-итало-французская война. 1864 год — Австро-прусско-датская война. 1866 год — Австро-прусско-итальянская война. 1870 год — Франкопрусская война, приведшая впоследствии к Первой мировой... Не лучше лимир, пусть и в компании с «медведем»?
Немые «свидетели». Первая мировая война в фотографиях из частных коллекций
Немые «свидетели». Первая мировая война в фотографиях из частных коллекций
Подписывайтесь на АиФ в  MAX
|
