230 лет назад, 6 июля 1796 года, в дневнике русской императрицы появилась запись: «Сегодня в три утра родился у меня внук – большущий мальчик. Голос у него бас, кричит удивительно… Если он будет продолжать, как начал, братья его окажутся карликами по сравнению с этим гигантом».
Так Екатерина II встретила внука Николая. Впрочем, надо отметить, что Николай I к наследию и к памяти своей бабки относился неприязненно и даже враждебно. На этом ожёгся граф Сергей Строганов, когда после победы в Русско-турецкой войне 1828–1829 годов вздумал сделать императору комплимент, вспомнив блестящие военные триумфы Екатерины «времён Очаковских и покоренья Крыма». За что получил резкое: «А я так рад, что у меня общего с этой женщиной только профиль лица!»
Что касается пророчества Екатерины о будущем гиганте, то оно сбылось буквально. Николай I считается самым высоким царём за всю отечественную историю – 205 сантиметров. Даже Пётр Великий со своими 203,5 сантиметра ему немного уступает.
«Загнать в леса»
А вот если под «гигантом» понимать не рост, а историческое величие, тут мнения разные. И на свет выволакивают прозвища, данные императору современниками: «жандарм Европы», «самодовольная посредственность с кругозором ротного командира», «коронованный барабанщик»… Чтобы не осталось никаких сомнений в ничтожности, напоминают обстоятельства, на которые пришёлся финал правления Николая I. То есть Крымскую войну, которая, как говорят, была проиграна «в силу общей отсталости страны».
Между тем всякому известно, что война на два фронта гибельна. Тогда же, в 1853–1856 годах, Россия вела войну не на двух, а сразу на пяти фронтах: Балтика, Белое море, Тихий океан, Кавказ и собственно Крым. В перспективе мог открыться шестой – к коалиции из Турции, Англии и Франции фактически присоединились Австро-Венгрия, Пруссия и Швеция… На кону стояла судьба нашей страны – Российская империя должна была исчезнуть. Идеал послевоенного устройства мира рисовала лондонская «Таймс»: «Вернуть Россию к обработке внутренних земель, загнать московитов вглубь лесов и степей».
Но реальность оказалась далёкой от этой людоедской мечты – наши враги добились очень ограниченного успеха лишь в Крыму, где ценой долгой осады и больших потерь была занята половина Севастополя. На всех остальных фронтах союзники потерпели поражение. Объединённые силы двух самых развитых индустриальных держав, Англии и Франции, ничего не смогли сделать с «отсталой Россией».
Участь догоняющего
Причина этого как раз в личности Николая I. По своему складу он был, что называется, технарём. Гуманитарные дисциплины не особо жаловал, делая исключение только для истории.
А вот к чему у него по-настоящему лежала душа: «Математика, потом артиллерия и в особенности инженерная наука привлекали меня исключительно; успехи по сей части оказывал я особенные, и тогда я получил охоту служить по инженерной части». Это имело далеко идущие последствия.
Дело в том, что в начале XIX века ситуация с промышленностью в России была катастрофической. Рывок Петра Великого, начатый столетием раньше, выдохся – 95% всех мануфактур, созданных «царём-плотником», прекратили своё существование. Ещё в эпоху Екатерины II Россия экспортировала полотна, чугун, железо и прочие «продукты индустрии», как тогда называли промышленные товары.
Но через пару десятков лет всё пошло прахом. Причина проста. Екатерина считала, что промышленный переворот, который на её глазах проходил в Англии и отчасти во Франции, – баловство: «Махины, сокращающие рукоделие, то есть уменьшающие число работающих, во многонародном государстве будут вредны».
Фактически Россия по хотению императрицы добровольно стала отстающей, а потом и почти отсталой страной. То, что в конце первой четверти XIX века на русский престол взошёл человек со склонностью к точным и практическим дисциплинам, – невероятное везение. Николаю удалось почти то же самое, что Петру. Только «царь-плотник» вскочил на подножку последнего вагона мануфактурного рывка, а «царь-инженер» проделал то же самое с рывком индустриальным.
Триумф технаря
То время называют «эпохой пара и электричества». По части паровых машин Россия могла бы опередить даже Англию, но первый в истории двух-цилиндровый паровой двигатель Ивана Ползунова по милости Екатерины II в серию не пошёл.
Зато в области электричества наша страна лидировала с большим отрывом, и это уже по милости Николая I. Именно «посредственность с кругозором ротного командира» разглядела в немецком изобретателе-дилетанте Борисе Якоби то, чего не увидела Французская академия наук. Перспективного немца сманили в Россию, и Николай его буквально озолотил – помимо годового жалованья в 12 тысяч рублей Якоби выделили сумму в 50 тысяч рублей. Просто так – «на дальнейшие исследования», не ставя конкретных задач. Результат оказался ошеломляющим в прямом и в переносном смысле.
Русское «электричество» уверенно уделывало европейский «пар» на поле боя.
Так, летом 1855 года в ходе той самой Крымской войны англо-французская эскадра попыталась атаковать Кронштадт. После того как четыре парохода подорвались на полях «гальванических мин Якоби», охоту соваться к Петербургу как рукой сняло. В переносном – изобретение Якоби гальванопластики, нового метода работы с металлами, перевернуло промышленность как таковую: «Открытие гальванопластики должно быть приравнено по своему значению к открытию книгопечатания».
А теперь оцените скорость внедрения инновации. Свой доклад по гальванопластике Якоби сделал в 1838 году.
А в 1839-м министр финансов Егор Канкрин писал императору: «Развитие гальванопластики и многоразличное применение оной в художествах, фабриках и ремёслах вызвали необходимость организовать подготовку специалистов по этой отрасли техники».
За этим дело тоже не стало, благо «царь-инженер» будто бы заранее что-то такое предвидел и озаботился созданием целого ряда специализированных учебных заведений, среди которых, например, Практический технологический институт в Петербурге и Московское ремесленное учебное заведение. Пусть статус последнего не смущает – так в девичестве назывался знаменитый МГТУ им. Баумана.
При нём же Горыгорецкий земледельческий институт, открытый в Могилёвской губернии, стал первым высшим сельскохозяйственным учебным заведением Европы. Горный институт и Институт инженеров путей сообщения были реформированы и преобразованы, Училище правоведения стало выдавать, наконец, профессиональных управленцев…
«Строить всё равно будем»
Промышленный переворот был инициирован сверху самим «царём-инженером». Но Николаю пришлось подобно Петру I преодолевать сопротивление элит. Например, на записку главноуправляющего путями сообщения Карла Толя, который приводил массу доводов против железных дорог, в 1835 году легла
тяжкая резолюция императора: «Строить всё равно будем». Точно такими же методами продавливались создание сахарной промышленности и учреждение машиностроительных заводов, внедрение машин в текстильную промышленность и металлургию… Император чуть ли не силой заставил страну встать на путь индустриального развития.
И было это сделано очень вовремя. Тем, кто не успел, не захотел или не смог, например большинству стран Азии, Африки и Латинской Америки, на ближайшие 100 лет была уготована участь колоний Европы или мальчиков для битья.
Подписывайтесь на АиФ в  MAX
|
