То, что происходит в последние несколько недель, заставляет вспомнить монолог Вадима Галыгина, где предлагалось выучить географию, не выходя из квартиры. Конкретно — вот этот момент: «Холодильник — это Евросоюз, чего там только нет, и вроде бы все лежит аккуратно, по полочкам, но обязательно что-то одно воняет».
Правда, с небольшой поправкой. «Воняет» сейчас в Евросоюзе не что-то одно, а всё целиком — слишком уж радикальными оказались геополитические перемены, связанные с позицией президента США Дональда Трампа.
И вот тут есть небольшой нюанс. На фоне этих громких событий и заявлений очень легко упустить из вида небольшой, но на удивление стабильный источник совсем неаппетитных ароматов. Локализован он в Эстонии, где в конце февраля принято сразу несколько решений, направленных на дальнейшее ущемление прав русскоязычного населения. Так, викарий Таллинской епархии Эстонской Православной Церкви, епископ Тартуский Даниил заявил, что поправки к законодательству, спущенные кабинетом министров на утверждение в парламент, приведут к фактическому запрету Эстонской Православной Церкви. Буквально несколько дней спустя появилось сообщение, что законопроект о лишении граждан России права голосовать на местных выборах в Эстонии прошёл в тамошнем парламенте второе чтение.
Создаётся впечатление, что таким вот образом эстонские власти готовятся отметить одну круглую дату — 90 лет назад, 6 марта 1935 года, диктатор Константин Пятс ввёл запрет на деятельность всех политических партий и организаций.
В среде нынешних эстонских элит считается хорошим тоном говорить о тех временах максимально елейным тоном. Дескать, то была краткая эпоха демократии и процветания, которую потом растоптал советский сапог. Однако реальность далека от подобных сусальных картинок. Что сейчас, что тогда, курс был взят на искоренение всего, не укладывающегося в картину эстонского национализма, который схож с фашизмом до степени смешения.
Начало было положено гораздо раньше, чем диктатор Пятс принялся закручивать гайки. И даже раньше государственного переворота 12 марта 1934 года, когда Пятс, собственно и установил диктаторский режим. Скажем, деятельность Коммунистической партии была под запретом с 1920 года, а членство в её рядах каралось смертной казнью, которую в крайне редких случаях заменяли «всего лишь» на пожизненную каторгу.
Между прочим, запрет Коммунистической партии — один из признаков фашизма. Не единственный, разумеется. Но весьма важный. Об этом надо помнить всегда. Особенно сейчас, когда многие деятели — не только в Прибалтике — занимаются передёргиванием, объявляя о некоем «равенстве» идеологии фашизма и коммунизма. Никакого равенства между ними нет, и быть не может просто по определению. Это — враги. Существование одного подразумевает уничтожение другого. Недаром чуть ли не первым делом, которое провернули украинские власти после «Евромайдана» 2013-2014 гг., был запрет Коммунистической партии Украины, а заодно и символика коммунистов. Правда, под запрет тогда попали и нацистская символика. Но весьма лукаво — только символика гитлеровского режима. Если свастика изображена в белом круге на красном поле — да, это статья и срок. А если сама по себе — да пожалуйста. О чём прямо-таки кричат татуировки неонацистских групп и объединений, включая вполне официальное подразделение Национальной гвардии Украины — печально известный батальон «Азов»*.
Забавно, что точь-в-точь действовал и диктатор Пятс 90 лет назад. 6 марта 1935 года он запретил все политические партии, включая партию «вапсов» — так сокращённо называли членов организации Eesti Vabadussõjalaste Liit, то есть «Эстонского союза участников Освободительной войны». Они были реальными, самыми настоящими фашистами, копировавшими у германских нацистов всё, за исключением, пожалуй, только символики — вместо свастики эстонцы предпочитали изображение дубинки.
Запретить-то запретил, но очень своеобразно. Организация своё существование прекратила, а её верхушка отправилась на нары. А спустя год-два оказалась на свободе, причём многие сотрудничали с режимом Пятса. Более того — диктатор, совершенно не заморачиваясь, присвоил всю политическую программу «вапсов» и далее действовал строго по их лекалам, что породило саркастическую фразу: «Пятс украл дубинку у дубинщиков».
Словом, в Эстонии начался настоящий разгул демократии, процветания и уважения прав национальных меньшинств. Прежде всего, включили программу тотальной эстонизации, которая била по всем меньшинствам, но больнее всего — по русским и русскому языку. Дело дошло до маразма — эстонцам мало показалось снести памятники Петру Великому и переименовать улицы и города, носящие русские названия. Да, Ревель стал Таллином, а город Юрьев — Дерптом, но это были цветочки. В процессе переименования пусть не сразу, но всё-таки обратили внимание, что само эстонское слово «улица» есть не что иное, как калька с русского — «uulits». Забили тревогу, однако сколько-нибудь внятного аналога не нашлось. И лишь с превеликим трудом выкопали в одном из диалектов слово tänav, более-менее подходящее по значению.
Впрочем, переименования и даже принудительная эстонизация имён всех госслужащих под угрозой увольнения — это ещё полбеды. Эстонский диктатор, «запретивший фашизм», создаёт по образу и подобию Министерства пропаганды Йозефа Геббельса свой Департамент пропаганды. В Эстонию, как к себе домой, постоянно ездит шеф нацистской разведки «Абвер» адмирал Вильгельм Канарис. В 1938 году Пятс создаёт «лагеря для лодырей». Безработица тогда достигла совсем уже неприличных величин, и «шатающихся без работы и средств к существованию» надо было куда-то пристроить. В этих лагерях был введён строгий тюремный режим, двенадцатичасовой рабочий день и телесные наказания розгами и палками...
Что ж, нынешние эстонские власти действуют в том же духе. Пока что на острие атаки находятся русские. Но безработица растёт, и не исключено, что решение вопроса станут искать в прошлом. В конце концов, именно на те годы «демократии и процветания» очень любят ссылаться власти маленького, но очень гордого государства.
* террористическая и экстремисткая организация, запрещена в РФ
Подписывайтесь на АиФ в  MAX
|
