Наша страна заняла (по подсчетам МВФ) по итогам прошлого года четвертое место в мире, если пересчитать ВВП по паритету покупательной способности: 7,24 трлн международных долларов против 6,84 трлн у Японии и 6,3 трлн у Германии. Если считать по номинальному ВВП, то есть строго по рыночному курсу, то российский ВВП «весит» около 2,6 трлн долларов, это уже восьмое-девятое место, что тоже неплохо. А по ВВП на душу населения по ППС — 48-е. По номинальному подушевому ВВП — 71-е. Мы по этому показателю — страна среднего достатка. Все четыре цифры корректны, но все они отвечают на разные вопросы.
Разный уровень цен
К чему вообще этот мало кому из простых обывателей понятый «паритет покупательной способности»? Обменный курс говорит, сколько долларов дадут за рубль на бирже, но ничего не говорит о том, что на эти доллары можно купить. Поездка в метро, аренда квартиры, прием у врача, час работы электрика или сантехника в Москве, Берлине и Токио стоят по-разному не потому, что услуга разная, а потому, что разный уровень цен.
Если пересчитывать российский ВВП по биржевому курсу, то получится, учитывая девальвацию рубля, что экономика страны выглядит «меньше», хотя цемента, зерна, электроэнергии и всяких услуг в ней производится отнюдь не меньше, чем в сопоставимой по населению Японии. Биржевой рыночный курс отражает не столько «реалии на земле», сколько движение капитала, торговый баланс, политику Центробанка. Однако физический объем производства он не измеряет. Так вот, ППС — это попытка построить альтернативный «курс»: такой, при котором сопоставимый набор товаров и услуг стоит одинаково в двух странах. Если условная примерно одинаковая корзина обходится в 8000 рублей в России и в 100 долларов в США, то паритетный курс равен 80 рублям за доллар — независимо от того, что там на табло обменника.
Никакой единой для всех корзины, разумеется, в природе нет. Оценкой занимается Программа международных сопоставлений Всемирного банка (ICP), к которой подключены Евростат и ОЭСР; она охватывает почти две сотни экономик и тысячи товарных позиций. Сначала статистики собирают цены на конкретные качественно сопоставимые позиции: рис определенного сорта, мужская рубашка, литр бензина, прием у стоматолога, час работы каменщика, тонна цемента, автомобиль в сходной комплектации и т. д. Для каждой позиции выводят ценовое соотношение между странами. Затем эти соотношения усредняются внутри однородных групп — «хлеб и крупы», «услуги парикмахерских», «легковые автомобили». Наконец, групповые паритеты сводятся в один общий коэффициент с весами из национальных счетов: сколько та или иная экономика тратит на еду, жилье, медицину, оборону, машины и оборудование, строительство. Чем крупнее статья расходов, тем сильнее она влияет на итог.
Дальше арифметика совсем простая: номинальный ВВП в рублях делят не на рыночный курс, а на этот коэффициент. Получаются «международные доллары» — условная единица с покупательной способностью американского доллара в базовом году.
Ближайшие конкуренты стояли на месте
Существенная деталь, о которой почти не пишут: полные раунды ценовых обследований проводятся примерно раз в 5-6 лет. Последний относится к 2021 году, и его итоги были опубликованы в 2024-м. В промежутках между этими измерениями текущие значения экстраполируются с помощью дефляторов и прочей макростатистики. Так получился результат для РФ для 2025 года. Когда пройдет новый раунд измерений (ближе к 2030 году), уровни и места в рейтинге могут заметно пересматриваться задним числом.
Часто в лидеры ВВП по ППС выходят относительно небогатые страны или страны среднего достатка (как наша). Почему? Это главное в таком рейтинге. Товары, которые можно перевезти через границу, стоят везде примерно одинаково: тонна стали, баррель нефти, пшеница, смартфон, станок. А вот услуги вывезти нельзя. Стрижку, маникюр, поездку на автобусе или в метро, аренду квартиры, час работы учителя, стоимость смены медсестры, работу строителя — все это невозможно экспортировать. Их цена привязана к местной зарплате. И там, где зарплаты относительно низкие, целые пласты экономики оказываются дешевле в долларовом выражении. В экономической литературе это называется эффектом Балассы — Самуэльсона. Проще говоря, чем беднее страна, тем ниже ее общий уровень цен относительно американского и тем сильнее ППС «поднимает» ее ВВП по сравнению с пересчетом по биржевому курсу.
Для России соотношение номинального ВВП (около 2,6 трлн долларов) и ВВП по ППС (7,24 трлн) дает множитель примерно 2,8. Для Германии он около 1,1, для Швейцарии — меньше единицы: там цены выше американских, и ППС ее показатель, наоборот, уменьшает. Именно поэтому рейтинг по ППС систематически поднимает бедные и средние страны и опускает богатые. Например, Индия с таким множителем — третья экономика мира с 17,2 трлн, хотя по доходу на человека находится во второй сотне списка. Другой важный фактор — размер страны и ее экономики. Как говорится, размер имеет значение. Так вот, ППС благоприятствует большой физический объем — как населения, так и ресурсной базы. Страна с более чем 140 миллионами жителей, крупной энергетикой, металлургией, АПК и ВПК, развитым транспортом (в том числе общественным) и большим госсектором получает высокий пересчет автоматически.
Однако при этом важное значение имел и рост ВВП в 2023–2025 годах. Росстат оценил рост ВВП в 2024 году в 4,3%, конечное потребление выросло на 5,2%, расходы домохозяйств — на 5,4%. Доля потребления в ВВП поднялась до 69%, валовое накопление составило 26,6%, чистый экспорт — лишь 4,4%. Бюджетное стимулирование и оборонный заказ загрузили машиностроение, металлообработку, электронику и строительство; дефицит кадров толкал вверх зарплаты, зарплаты — розницу, услуги и жилую недвижимость.
А вот наши ближайшие конкуренты по этом рейтингу стояли на месте: рост ВВП Японии и Германии в последние годы балансирует около нуля. Поэтому Россия обошла Японию в расчетах МВФ еще в 2024 году, к 2025-му разрыв достиг почти 400 млрд, а с Германией — 940 млрд международных долларов. Прогноз МВФ на 2026 год — около 7,34 трлн и сохранение четвертой позиции.
Чем это отличается от ВВП на душу населения?
Общий ВВП по ППС отвечает: какой физический объем производит страна. Подушевой ВВП — сколько в среднем приходится на одного человека. Тут начинаются расхождения: Россия — четвертая по объему, но 48-я по подушевому показателю по ППС. А по номинальному (пересчитанному по рыночному курсу) — 71-я. Индия обошла нас по объему, но она на 130-м месте по подушевому ВВП (по номиналу). Китай — первый в мире по ВВП по ППС (41,3 трлн международных долларов), однако лишь в восьмом десятке по доходу на человека, хуже нас.
На самом деле ни один показатель не идеален. Общий физический объем ВВП говорит о емкости рынка, промышленном потенциале, мобилизуемых ресурсах и весе в мировой экономике. Подушевой — ближе к уровню жизни, но все равно ничего не сообщает о распределении. Для этого уже потребуются индексы неравенства, учет продолжительности жизни, образования и т. д.
Тем не менее четвертое место нашей страны, в пересчете ВВП по ППС, — именно почетное. Поскольку этот рейтинг имеет, по крайней мере, три преимущества. Во-первых, устойчивость к валютным колебаниям: показатель не пляшет вслед за курсом и позволяет сравнивать реальные объемы во времени. Во-вторых, он честно измеряет емкость внутреннего рынка — сколько товаров и услуг реально производится и потребляется. Это важно бизнесу, планирующему выход на рынок, но также и при оценке военно-промышленных возможностей: довольствие военнослужащих и снаряд, произведенный внутри страны, стоят в местных ценах, а не в долларах по курсу. В-третьих, только в паритетных единицах имеет смысл сравнивать бедность: международные черты бедности Всемирного банка номинированы именно в долларах по ППС.
В то же время ППС не измеряет способность покупать импорт: станки, микроэлектронику, лицензии, фрахт оплачивают по рыночному курсу, «международный доллар» за границей потратить нельзя. Для страны под санкциями этот зазор принципиален: производить внутри и закупать снаружи — разные способности, и вторую ППС не описывает. Он также не отражает технологический уровень: одинаковая денежная оценка тех или иных товаров не означает одинаковых патентов, оборудования и производительности труда. Наконец, услуги вообще плохо сопоставимы: прием у врача в разных странах — далеко не одна и та же услуга, ценовое сравнение тут лишь частично ловит разницу качества. Нерыночные госуслуги — образование, здравоохранение, оборона, госуправление — вообще оцениваются по стоимости затраченных ресурсов, то есть по зарплатам и материалам, но это не отражает разную эффективность этих расходов. Различается размер теневой экономики.
Так что наше четвертое место — это показатель огромного потенциала нашей страны. Надо его эффективнее задействовать.
Подписывайтесь на АиФ в  MAX
|
