aif.ru counter
14807

«Могу расслабиться!». Почему Николай Цискаридзе раньше не отмечал Новый год

31 декабря солист балета Большого театра, а ныне ректор Академии русского балета им. Вагановой Николай Цискаридзе отмечает 45-летие.

Николай Цискаридзе.
Николай Цискаридзе. © / Евгений Биятов / РИА Новости

По жизни Цискаридзе не идёт — летит. Сперва летал по сцене Большого, и казалось — мог преодолеть её, огромную, в один прыжок. Теперь летает по коридорам и классам Академии русского балета им. Вагановой — тут занятия, там совещание, а ещё на конференцию надо время найти...

— Да, я каждый день занятия веду, у меня же выпускной класс, — объясняет он. И в словах его явно звучат извинительные интонации.

«С кадрами беда!»

Юлия Шигарева, «АиФ»: — А ведь вы, Николай, с вашими-то званиями и заслугами, могли бы просто сидеть в директорском кабинете и жизнью наслаждаться.

— Да, мог бы... Но если я не буду это делать — преподавать, контролировать, — никогда ничего не произойдёт, к сожалению.

— Почему?

— (Смеётся.) С кадрами в стране беда!

— Я послушала выступавших на Совете по культуре и искусству, и у меня сложилось впечатление, что главная беда нашей культуры — это финансы.

— Нет, проблема — в неправильном их распределении. Сегодня очень часто деятели культуры любят порассуждать о свободе творчества, звучат высокопарные слова. А на деле всё сводится к одному: открыть школу или театр имени себя, но за деньги из госбюджета.

— Как шутил про такое Олег Павлович Табаков, сделать «театр имене мене»...

— Да! Никто почему-то не хочет пойти поработать в уже существующий театр или училище, уложиться в тот бюджет, который есть, да ещё и спонсоров привлекать. А у нас ведь как порой происходит? Взяли в театр очередного «эффективного менеджера», за счёт театра ему шикарное жильё сняли, зарплату гигантскую положили. А мне, когда послали работать сюда, в Петербург, никто ничего не снял. Мало того, за 21 год службы в Большом театре одним из самых главных артистов нашей страны я не получил ни-че-го! Кроме оплаты за свой труд.

И если раньше, когда я говорил о бездумном расходовании миллионов, это были лишь рассуждения артиста о наболевшей проблеме, то сейчас говорю уже как менеджер, который точно знает, сколько стоит унитаз или дверь, мясо или молоко, сколько стоит всё это привезти-увезти, как организовать гастроли и так далее. Вспомните историю: замечательный театр МХТ был создан как частный театр в противовес императорскому Малому театру и стал коммерчески более успешным. А уж творчески — в разы! Но так никто не хочет — все хотят на госбюджет.

— Ученики Вагановской академии ходят в церковь на службы. Церковь тоже вашими стараниями восстановлена?

— Храм Святой Троицы, домовую церковь императорского театрального училища, восстановил ещё первый ректор — Леонид Надиров, как только рухнул Советский Союз. А я уже завершал и сделал всё, чтобы сюда вернулось как можно больше реликвий. Во время визита Марии Владимировны, главы дома Романовых, я показал ей храм и предложил: если когда-нибудь вспомните о школе, пришлите сюда, пожалуйста, икону. Потому что всё это всегда находилось во владении дома Романовых, и училище содержалось на деньги императорского двора — не государственной казны. Она пообещала. А посещение храма учениками... Оно — только по велению сердца, никакой обязаловки.

«Понял: пора!»

— Вы как-то рассказывали, что из Московского хореографического училища вас заворачивали дважды...

— Да, потому что не было мест. Катастрофа тех лет заключалась в том, что советское правительство готовило огромное количество кадров для соцстран, даже для тех, где балетных театров не существовало, — как, например, в Монголии или Вьетнаме. А для республик СССР существовали квоты. У Грузии она составляла 3 человека, и все они, естественно, были заняты тремя блатными детьми. А мои идеальные способности никак в неё не вписывались. Но, на моё счастье, после третьего года обучения отчислили несколько человек и на одно из этих мест взяли меня.

— А если бы вы тогда сломались? Пошли бы в футбол, как мама хотела?

— Моя мама молилась все восемь лет, чтобы я нашёл себе другую — серьёзную — профессию. Но у меня была цель — Большой театр. Я сказал себе тогда, что буду главным в этом театре. Так оно и есть.

Хотя мне в какой-то момент не хотелось учиться дальше. Я хотел, как все мои ровесники, начать наконец получать удовольствие от жизни. Я же отличником был! С моей мамой договориться было совсем непросто: она требовала, чтобы я всегда был лучше всех, чтобы всё знал, всё читал, чтобы диплом был непременно красный.

— А получать удовольствие — это как, вечеринки в шумных компаниях?

— Да не было у меня компаний! Я первый раз провёл ночь без сна в 30 лет. У меня воспоминаний о юношеских безумствах просто нет: я либо был в репетиционном зале, либо отдыхал, либо бегал по музеям и театрам — я же был помешан на всём этом.

— Когда-то Нина Ананиашвили посетовала: «Несправедливо, что балетные так рано выходят на пенсию. Мы ещё в самом расцвете! А нам уже надо заканчивать».

— Ну, у меня всё было столько, сколько надо. Да, я своими способностями отличался от остальных. Истинно способных для классического балета людей в мире вообще очень мало. Мы всё делаем легко, быстро запоминаем, очень выносливы и быстро восстанавливаемся после колоссальных нагрузок. И, когда я танцевал, зрителям в зале казалось: он и правда летит. Ведь главное в настоящем артисте — лёгкость. И она у меня была. А когда я почувствовал, что лёгкость стала уходить, что её уже надо имитировать, понял: пора! Потому что считаю: балет — это искусство свежее. Не хочу смотреть на обрюзгшие тела! Старость же очень видно — особенно сейчас. Нынешнее поколение работает в десятки раз больше, нежели поколение 60–80-х. И организм очень быстро изнашивается.

— Для вас 31 декабря — это праздник или работа?

— Лет до 10 это был праздник, а потом у меня Нового года до 40 лет не было. В 40 лет я первый раз праздновал Новый год, а не выходил в этот день на сцену (партию Принца Цискаридзе станцевал 101 раз, 18 лет оставаясь главным российским «Щелкунчиком». — Ред.). Сейчас же просто расслабляюсь и получаю удовольствие (смеётся).

— Кстати, почему именно «Щелкунчик» Чайковского стал символом Нового года?

— В этом «виноват» Джордж Баланчин. Его коллективу надо было выживать в Америке. И в 1954-м он поставил «Щелкунчик». Спектакль не только окупился — начался настоящий бум, ему подражали другие труппы, появилось огромное количество постановок по всему миру. К концу ХХ в. «Щелкунчик» стал одним из самых кассовых сезонных спектаклей. Я знал американских артистов, которые работали только в период Рождества, а потом год жили на эти деньги.

— Так русская классика помогает всему миру выжить и заработать?

— Да, абсолютно!



Оставить комментарий
Вход
Комментарии (0)

  1. Пока никто не оставил здесь свой комментарий. Станьте первым.


Оставить свой комментарий

Актуальные вопросы

  1. Что такое упрощенная идентификация владельцев банковских карт?
  2. Что известно о Федоре Юрчихине, которого исключили из отряда космонавтов?
  3. Что известно о здоровье Анастасии Заворотнюк?


Самое интересное в регионах
Роскачество