20784

Вышли на минуту, ушли навсегда. Очевидцы об аварии на Саяно-Шушенской ГЭС

Последствия аварии на Саяно-Шушенской ГЭС.
Последствия аварии на Саяно-Шушенской ГЭС. РИА Новости

На большинстве могил уже появились памятники: кто-то изображен в полный рост на фоне ГЭС, где-то выгравированы стихи или просто слова: «Здесь лежат отец и сын, вышедшие на минуту, ушедшие навсегда...».

Глядя на это последнее пристанище первоклассных специалистов, тем, кто на этом погосте в первый раз, обычно становится не по себе от осознания того, что дата смерти на всех надгробиях, расположенных на большом «пятачке» у входа, одна — 17 августа 2009 года.

Уйское кладбище в Хакасии здесь похоронены почти все погибшие в аварии на Саяно-Шушенской ГЭС
Уйское кладбище в Хакасии — здесь похоронены почти все погибшие в аварии на Саяно-Шушенской ГЭС. Фото: АиФ / Людмила Алексеева

«Они все там, внизу»

Не все близкие и родственники тех 75 человек, которые однажды ушли на работу и не вернулись, смогли пережить утрату. Теперь рядом с могилами тех, чья жизнь оборвалась на гидроэлектростанции, покоятся матери, отцы, дети, жёны, мужья. Сюда ежедневно приезжают люди, долго стоят у захоронений, потом молятся в построенной тут же часовне и молча уходят.

Один из тех, кто навсегда связал свою судьбу с гидроэлектростанцией — Александр Безруков, профессиональный электрогазосварщик. По иронии судьбы, он несколько десятилетий назад участвовал в её строительстве. «Он помогал ей рождаться, а она помогла ему погибнуть», — так теперь о нём говорят коллеги.

Его супруга — Нина Безрукова, как и десятки вдов, разговаривать с журналистами не любит. Говорит, не хочется бередить так и не зажившую рану: «Случившееся из моей памяти никогда не уйдёт. На протяжении двух лет после аварии на ГЭС я только и делала, что задавала себе вопросы. Лишь недавно до сознания дошло: это случилось, с этим нужно жить, это нужно принять, как бы больно ни было».

Вдова сотрудника ГЭС Нина Безрукова после трагедии полгода не могла даже выйти из дома
Вдова сотрудника ГЭС Нина Безрукова после трагедии полгода не могла даже выйти из дома. Фото: АиФ / Людмила Алексеева

С мужем она познакомилась в 70-х на строительстве Саяно-Шушенской ГЭС. Выпускница свердловского техникума приехала в Черёмушки в гости к родителям, и её, как многих молодых людей того времени, затянула романтика всесоюзной стройки.

«После того как я побывала на станции, поняла — уезжать отсюда не хочу, — рассказывает Нина. — Вскоре меня взяли помощницей сварщика. Попала я как раз в ту бригаду, где работал Саша. Мне было 19, ему 21. Несмотря на то, что была до безумия стеснительная, а он интеллигентный, всё как-то постепенно закрутилось. Поженились, появились дети, дождались и внука».

Жителям Хакасии всегда внушали: Саяно-Шушенская ГЭС — конструкция надёжная, с ней никогда ничего не может случиться, потому как её строили качественно, добросовестно, как говорили, «на века». Никто из живущих в посёлке Черёмушки, откуда слышно, как вода ежесекундно бьётся о гребни плотины, даже представить не мог, что с этой махиной может что-нибудь случиться. 

«В марте 2009 года, за пять месяцев до аварии, Саша ушёл на пенсию, — вспоминает вдова. — Но прощаться с работой не спешил. Я ему неоднократно говорила: хватит работать, давай уже начнём жить для себя. Но он хотел ещё годик потрудиться. У него было много учеников, начальство с ним советовалось, считалось — ещё бы, такой стаж работы на станции!»

Сейчас Саяно-Шушенская ГЭС почти восстановлена, работы ведутся в несколько смен
Сейчас Саяно-Шушенская ГЭС почти восстановлена, работы ведутся в несколько смен. Фото: АиФ / Людмила Алексеева

Примерно месяца за три до аварии Нину стало преследовать непонятно откуда взявшееся предчувствие несчастья. Но тогда она значения этому не придала:

«Очень часто, работая по дому, ловила себя на мысли, что я хороню Сашу. Такие «видения» отгоняла от себя, но они возвращались. Никак не могла понять, почему мне это в голову приходит? С чего бы это? Нередко просыпалась ночью и первым делом проверяла, жив ли супруг. Посмотрю на него — дышит, всё в порядке, и дальше засыпаю. Меня постоянно преследовала какая-то тревога. Как ни старалась, избавиться от неё не получалось».

Последние часы

Невероятно ответственный по натуре человек, в то утро 55-летний Александр, пожалуй, впервые за долгие годы проспал.

«Я сквозь сон слышала, как он отключил будильник. Несмотря на то, что сама безумно хотела спать, понимала: нужно будить. Кое-как в семь часов он поднялся, быстро собрался. Саша меня чмокнул, вышел в подъезд и остановился. Такого никогда не было. Он повернулся и стал смотреть на меня, словно в последний раз. Я никогда не забуду этот тоскливый, прощальный взгляд. У него такие красивые глаза были: светлые, голубые. Тогда я произнесла: „Саша, какой ты у меня красивый“».

Закрыв дверь за супругом, женщина отправилась на кухню варить кофе. Где-то в 8 часов 13 минут моргнул свет, но этому факту она не придала серьёзного значения. Вскоре ей позвонил сын и спросил: «Что случилось на ГЭС?». Но Нина ничего не знала. Она тут же посмотрела в окно и увидела десятки бегущих куда-то горожан.

Жители были уверены: ГЭС конструкция надёжная
Жители были уверены: ГЭС — конструкция надёжная. Фото: АиФ / Людмила Алексеева

«Помню, схватила Сашино водительское удостоверение и побежала на улицу. Никто из людей ничего не знал, все спешили на гору, в сторону дач. И тут встречаю начальника мужа и спрашиваю: «Что случилось? Где Саша?». А он мне отвечает: «Они все там, внизу». Я вернулась домой, и что тут началось…».

Несколько месяцев после случившегося Нина Безрукова, как признаётся теперь, сидела на успокоительных. Месяцы жизни, хотя скорее — существования. Она, как и десятки вдов, ходила, словно зомби, ничего не замечая вокруг.

«Нам давали какие-то препараты. Мы их пили. Полгода я не выходила из дома, ревела белугой. Спустя несколько месяцев дети начали меня возить по психологам. Здесь, в Черёмушках, ходила на курсы, в Красноярске наблюдалась у хорошего специалиста. Мне предлагали продать квартиру и уехать из Хакасии прочь. Но я не хочу покидать этот посёлок. Здесь могила мужа. Нет, совершенно не боюсь жить рядом с ГЭС — что случится, то случится. От судьбы не уйдёшь. Поначалу, когда я уезжала отсюда куда-нибудь далеко, мне было легче. Но когда возвращалась, понимала: это место для меня — какая-то чёрная дыра. Всё, с чем я боролась где-то далеко, здесь возвращалось. Так было на протяжении двух лет. От постоянных слёз стала плохо видеть. Теперь приходится носить очки».

Только через года два, а может, и три, когда именно — она уже точно не помнит, появилось осознание того, что нужно учиться жить дальше. Психологи посоветовали заниматься родными только тогда, когда у неё есть свободное время. И женщина прислушалась. Сейчас она проводит много времени на даче, часто путешествует, сдала экзамены в ГИБДД, уверенно водит машину.

«Человека не вернёшь, нужно жить дальше. Погибшие ушли безвозвратно. Но, говорят, когда-нибудь они вернутся. Много молодых женщин, которые потеряли на Саяно-Шушенской своих любимых, начали жизнь с чистого листа. Я рада за них, к тому же им нужно самим вставать на ноги, растить детей. Да и жизнь, несмотря ни на что, продолжается».

«В посёлке стояла тишина»

Валентина Гарнцева — бывший воспитатель детсада — сейчас воспитывает троих внуков. Их мать — Инна Жолобова— погибла в день аварии. В момент, когда второй агрегат вышел из строя, она находилась в машинном зале, работала штукатуром-маляром. 

Валентина Гарнцева оформила опеку над тремя внуками: их мать погибла в машинном зале Саяно-Шушенской ГЭС
Валентина Гарнцева оформила опеку над тремя внуками: их мать погибла в машинном зале Саяно-Шушенской ГЭС. Фото: АиФ / Людмила Алексеева

«Помню этот день, дочь ушла на работу, я с детьми спала дома, услышала на улице крик, шум. Выглянула в окно, мужчина, бегущий мимо, сказал: собирай ребятишек и бегите на спорткомплекс, ГЭС прорвало. Тут прибежал сын, взял нас с ребятами и увёз на дачу. Я знала, что дочь там, но у меня даже мысли не было, что она может погибнуть», — вспоминает Валентина Гарнцева.

Скоро появилась информация: с плотиной ГЭС всё в порядке. Семья вернулась домой. «Я занималась срочными делами, не было времени на улицу выходить, слушать, что говорят. Пришёл сын, я спрашиваю, почему Инна не звонит? Она всегда так за детей беспокоится. Он ответил: мама, Инна больше не позвонит никогда».

Сын увёл Валентину Георгиевну в другую квартиру, чтобы не пугать детей. Прибежали соседи, старались успокоить. Надежды не было: тело Инны нашли в течение первых часов после аварии.

Валентина Гарнцева вспоминает тот вечер: говорит, в посёлке было так тихо, не слышно даже птиц. Говорить о том, что произошло, никто особо не хотел — это и сейчас тема, которую стараются обходить в повседневном общении. Посёлок небольшой, все друг друга знают, семьи пострадавших стараются лишний раз не тревожить.

В посёлке Черёмушки о случившемся в 2009-м говорить не любят
В посёлке Черёмушки о случившемся в 2009-м говорить не любят. Фото: АиФ / Людмила Алексеева

«Дочь Инны о гибели мамы узнала сразу. Среднего, Кирюшу, мы пытались подготовить — он был после черепно-мозговой травмы, боялись за ребёнка. Когда тело Инны было у нас дома, его отвели к соседям — но он забежал и увидел её, — вспоминает Валентина. — Младшему мы не стали ничего рассказывать. Только как-то за обедом, когда он не хотел есть, я говорю: мамочка на тебя смотрит с небес, а ты капризничаешь. Он спросил, почему мама там? Я ответила: так получилось. Мальчик ничего не сказал. Но ночью начал плакать и кричать — так было каждый день все последующие полгода. Сейчас он уже большой, всё понимает, ездит с нами на кладбище».

Два сына Валентины Гарнцевой по-прежнему работают на ГЭС. Говорит, никогда не просила их уйти — работа есть работа. «Детей вместе с мужем поднимаем, постепенно всё налаживается. Старшая до шестого класса училась на пятёрки, когда Инна погибла, съехала на одни тройки. Только сейчас начали подтягиваться, слушаются нас хорошо, — рассказывает Валентина. — Компенсации от компании мы получили, квартиры тоже, помогли даже с деньгами на их ремонт. В санаторий возили недавно».

Береговой водосброс на Саяно-Шушенской ГЭС начали строить ещё до аварии, но случившееся в 2009-м заставило энергетиков сильно ускориться
Береговой водосброс на Саяно-Шушенской ГЭС начали строить ещё до аварии, но случившееся в 2009-м заставило энергетиков сильно ускориться. Фото: АиФ / Людмила Алексеева

Судебный процесс по аварии продолжается, но семья Инны Жолобовой туда не ходит. «Тяжело мне, да и не понимаю я в этом ничего, — поясняет Валентина Гарнцева. — Конечно, хотелось бы, чтобы наказали виноватых. Но я не знаю, кто виноват, я там не работала, а судить просто так — не хочу».

В годовщину аварии на кладбище она не приходит — говорит, слишком тяжёлая атмосфера. Старается навещать часто, но в другие дни.

Внуки Валентины Георгиевны, возможно, пойдут работать на Саяно-Шушенскую: старший собирается быть сварщиком, средняя планирует учиться на гидроэнергетика, самый маленький о своих мечтах пока не рассказывает.

«Мы слышали гул, но думали, что так надо»

Сотрудник ГЭС Егор Микеров — один из тех, кто выжил в катастрофе. Его кабинет находился над машинным залом, полностью затопленным в момент аварии.

Егор Микеров один из выживших в аварии сотрудников
Егор Микеров — один из выживших в аварии сотрудников. Фото: АиФ / Людмила Алексеева

Рано утром он пришёл на работу, снял с сигнализации кабинет, загрузил компьютер. Внезапно услышал странный гул: сначала небольшой, потом — всё усиливающийся. И хлопок. «После хлопка выключили свет, — рассказывает Егор. — У меня кабинет на цокольном этаже и самый ближайший к машинному залу. В коридор хлынул поток воды, огромный ручей. Я понял, что до запасного выхода в конце коридора я не добегу — у меня ДЦП, я инвалид детства, — рассказывает Егор. — Закрыл дверь и вылез через окно на улицу, там из двух дверей уже хлестали ручьи, воды было примерно по колено. Из соседнего здания выпрыгнула женщина, вместе с ней мы потихоньку пошли к пропускному пункту, вода всё прибывала, но нам удалось зацепиться за какой-то козырёк. Потом прибежали парни, вытащили. Посадили в машину, отправили домой».

Егор вспоминает: самое страшное — это воронки, которые образовались над открытыми подвалами, туда затягивало офисную мебель, железные сейфы, запросто могло затянуть и человека. Пару раз воронки были всего в паре метров от Егора, но повезло, удалось их обойти.

Очевидцы вспоминают, сначала шум не вызвал беспокойства
Очевидцы вспоминают, сначала шум не вызвал беспокойства. Фото: АиФ / Людмила Алексеева

Что произошло — почти никто не понимал, была догадка, что сломался шестой агрегат, потому что именно в этот день его собирались запускать. Поэтому возникшая вибрация никого не удивляла. Гул при запуске — нормальное явление. Только когда шум начал нарастать, поняли: что-то пошло не так.

Егор вспоминает: многие сотрудники приехали на ГЭС уже через два часа после аварии: люди выходили из отпуска, приезжали из других городов. Сотовая связь перестала работать уже в первый час — не выдержала перегрузки. Никого не вызывали — но все мчались к гидроэлектростанции.

«Совершенно очевидно было, что только МЧС бы не справилось, это невозможно, сколько бы людей у них ни было, поэтому помогали все, кто мог, — рассказывает Егор. — Я чудом успел дозвониться до отца и матери, сказал: собирайте вещи, думал, будет эвакуация. Утром был страшный туман, тело плотины почти не проглядывалось, были опасения, что что-то случилось с ней. Потом я понял, что она цела — в противном случае с гор начали бы сыпаться камни и булыжники».

По улице то и дело ездили кареты скорой помощи. В посёлке было пусто — все поехали к станции. Начались поиски пострадавших, которые продлились больше месяца. Егор говорит, утратил надежду гораздо раньше: «Родные верили до последнего, но я знал, что если в первые сутки людей не найдут, спасти их будет уже почти невозможно: больше 24 часов человек в воде вряд ли продержится».

Саяно-Шушинская ГЭС
Саяно-Шушинская ГЭС. Фото: АиФ / Людмила Алексеева

Егор не любит излишне драматизировать случившееся: «Да, 75 человек погибли (мы между собой считаем — 76, одна девушка была беременна, вот-вот должна была уйти в декрет). Всё это невероятное горе. Но ведь сколько людей всё-таки спаслись».

Через месяц в помещениях началась просушка и ремонт. ГЭС постепенно стали восстанавливать, люди возвращались в рабочие кабинеты, приступали к выполнению своих прямых обязанностей.

Вскоре Егор женился, у него родилась дочь: «Не могу сказать, что в тот момент я пережил какой-то колоссальный стресс, долго не мог восстановиться, — понимаете, я инвалид, я к стрессу привык с детства, может, поэтому быстро пришёл в себя, ни на что не жалуюсь. Посёлок маленький, и все эти беды мы переживаем вместе. Но жизнь продолжается, город живёт своей жизнью. Вспоминаем погибших».

Смотрите также:

Оставить комментарий (5)

Также вам может быть интересно


Топ 5 читаемых



Самое интересное в регионах