В июне 1946 года страну, победившую нацизм, потрясло большое политическое землетрясение, хотя в силу особенностей советской системы все его нюансы были известны лишь небольшому кругу посвящённых лиц.
Летний Совет
1 июня на Высшем военном совете рассматривалось персональное дело маршала Георгия Жукова. Его обвинили в «бонапартизме», приписывании себе чужих военных заслуг, а также в присвоении значительного количества имущества в побеждённой Германии.
Совет пошёл не совсем так, как ожидалось, — другие военачальники, включая маршалов Рокоссовского и Конева, фактически встали на сторону Жукова. Решение, осуждающее Георгия Константиновича, было принято голосами гражданских членов Политбюро.
Жуков был снят с постов главкома сухопутных войск и заместителя министра обороны. Маршала отправили командовать Одесским военным округом.
В это же время было начато расследование уголовного дела о злоупотреблениях среди советского генералитета под личным кураторством министра госбезопасности Виктора Абакумова. В историю это расследование вошло как «трофейное дело».
«Гостиницы» из Германии
Тот факт, что из Германии советские солдаты и офицеры ехали не с пустыми руками, — секрет Полишинеля. Однако масштабы этого явления и близко не напоминали тотальный грабёж, который учиняли гитлеровцы на оккупированных территориях.
Существовал и жёсткий порядок, установленный, к слову, самим Жуковым, — на имущество, вывозимое из Германии, следовало представить документы, подтверждающие их добросовестное приобретение. Это не значит, что злоупотреблений не было, но массовое мародёрство не допускалось.
Однако советские компетентные органы фиксировали — на квартиры и дачи советских генералов из Германии имущество прибывает в существенных количествах — начиная от посуды и мебели и заканчивая машинами и антиквариатом.
Тень заговора
Для Советского Союза, пережившего невиданное разорение, тема была достаточно болезненной. Оглашение подобной информации могло разрушить любой, даже самый прочный авторитет.
В 1946–1948 годах в рамках «трофейного дела» был арестован целый ряд высокопоставленных военных и членов их семей, включая лиц, которые были близки к Жукову.
В материалах Высшего военного совета были слова, которые звучали куда опаснее для маршала, чем истории с немецкой посудой: «Жуков, будучи сам озлоблен, пытался группировать вокруг себя недовольных, провалившихся и отстранённых от работы начальников и брал их под свою защиту, противопоставляя себя тем самым правительству и Верховному Главнокомандованию».
За историей с трофеями скрывались намёки на заговор военных и новое «дело Тухачевского».
Считается, что Сталин, осознавая, до какой степени вырос не только военный, но и политический авторитет Жукова, увидел в нем потенциального конкурента в борьбе за власть и принял превентивные меры.
«Прошу оказать мне полное доверие»
В 1947 году маршал написал письмо Сталину, в котором, в частности, говорилось: «Все допущенные ошибки я глубоко осознал, товарищ Сталин, и даю Вам твёрдое слово большевика, что ошибки у меня больше не повторятся. На заседании Высшего военного совета я дал Вам слово в кратчайший срок устранить допущенные мною ошибки и я своё слово выполняю. Работаю в округе много и с большим желанием. Прошу Вас, товарищ Сталин, оказать мне полное доверие, я Ваше доверие оправдаю».
Расследование по «трофейному делу» на тот момент закончено не было, следователи продолжали требовать от арестованных показаний на Жукова, однако какого-то существенного компромата получено не было.
«Человек, опустившийся в политическом и моральном отношении»
20 января 1948 года выходит постановление Политбюро ЦК ВКП (б), в котором говорится: «Тов. Жуков, в бытность Главкомом группы Советских оккупационных войск в Германии, допустил поступки, позорящие высокое звание члена ВКП (б) и честь командира Советской Армии. Будучи полностью обеспечен со стороны государства всем необходимым, тов. Жуков, злоупотребляя своим служебным положением, встал на путь мародёрства, занявшись присвоением и вывозом из Германии для личных нужд большого количества различных ценностей. В этих целях т. Жуков, давши волю безудержной тяге к стяжательству, использовал своих подчинённых, которые, угодничая перед ним, шли на явные преступления, забирали картины и другие ценные вещи во дворцах и особняках, взломали сейф в ювелирном магазине в г. Лодзи, изъяв находящиеся в нем ценности, и т. д. В итоге всего этого Жуковым было присвоено до 70 ценных золотых предметов (кулоны и кольца с драгоценными камнями, часы, серьги с бриллиантами, браслеты, броши и т. д.), до 740 предметов столового серебра и серебряной посуды и сверх того ещё до 30 килограммов разных серебряных изделий, до 50 дорогостоящих ковров и гобеленов, более 60 картин, представляющих большую художественную ценность, около 3 700 метров шелка, шерсти, парчи, бархата и др. тканей, свыше 320 шкурок ценных мехов и т. д.».
Несмотря на общий обвинительный тон и характеристику Жукова как «человека, опустившегося в политическом и моральном отношении», маршала не исключили из партии и не предали суду. Одесский военный округ ему сменили на Уральский, предоставив «в последний раз возможность исправиться».
Одним — расстрел, другим — поездки за рубеж
Кажется, что арест Жукова — вопрос времени. Но январь 1948 года оказывается низшей точкой сталинской опалы.
В августе 1950 года были расстреляны три военачальника, разработку которых ведомство Абакумова вело параллельно с разработкой Жукова, — Григорий Кулик, Василий Гордов и Филипп Рыбальченко. А Георгий Константинович в том же году был избран депутатом Верховного Совета СССР.
В 1951 году продолжается следствие в отношении генералов, близких к Жукову. Но сам Георгий Константинович в этот момент выезжает в составе официальной советской делегации в Варшаву, и текст его выступления в Польше публикуется в центральной прессе.
Ключевая фигура
Осенью 1952 года прошёл XIX съезд КПСС, на котором Жуков не просто появляется в числе делегатов, но и вновь получает ранее утраченный статус кандидата в члены ЦК.
Это уже не косвенный, а прямой факт, указывающий на то, что опала заканчивается. Более того, буквально за пару недель до смерти Сталина Жуков был вызван в Москву. Считается, что предполагалось его назначение на один из ключевых постов в Минобороны.
В этот период времени вождь планирует полную смену своего окружения и выдвижение на ключевые посты целой плеяды молодых политиков. Сталин прекрасно отдавал себе отчёт, что «старой гвардии» это очень не понравится, и ему нужен был кто-то, кто мог бы обеспечить в этой ситуации лояльность армии. А в лояльности Георгия Константиновича Иосиф Виссарионович был в последние месяцы жизни уверен абсолютно.
Дело закрыто, все свободны
Дело в том, что Гордова, Кулика и Рыбальченко погубили не трофеи, а приватные разговоры с упоминанием Сталина в негативном контексте. Жуков же даже в приватной обстановке антисоветских бесед не вёл, и вождь прежних опасений на его счёт более не испытывал…
Внезапная смерть Сталина в марте 1953 года создала совершенно иной расклад сил, однако в нем Жуков стал ещё более значимой фигурой. Благодаря чему ему удалось добиться окончательного прекращения «трофейного дела», а также освобождения и реабилитации ранее осуждённых к различным срокам заключения.
Подписывайтесь на АиФ в  MAX
|
