ГКЧП мог арестовать Ельцина, но не сделал этого. Горбачев мог вернуть отнятые Ельциным полномочия, но добровольно ему их оставил. «Это был финал грандиозной спецоперации по разрушению Советского Союза, проведенной нашим извечным противником», — уверен писатель Александр Проханов.
19 августа 1991 года в Москву была стянута бронетехника, вместо запланированных телепередач советское ТВ стало показывать балет «Лебединое озеро», а дикторы объявили, что для управления страной создан Государственный комитет по чрезвычайному положению (ГКЧП). Вошедшие в него высшие советские функционеры заявили о несогласии с политикой перестройки и попытками Горбачева «переформатировать» Союз. Но всего за три дня ГКЧП полностью провалился, его участников арестовали, а процесс распада СССР пошел ускоренными темпами. Как свидетель и участник тех событий, Александр Проханов поделился с aif.ru своим взглядом на то, что произошло 35 лет назад и кто стоял за действиями путчистов.
«СССР разрушался по стратегическому плану»
Виталий Цепляев, aif.ru: Александр Андреевич, многие сожалеют о распаде СССР. Понятно, что крах большой страны — это всегда катастрофа, беда для миллионов людей. Но возникает вопрос: почему, когда ГКЧП вроде бы встал на защиту этой страны, почти никто не вышел на улицы в его поддержку? И наоборот, десятки тысяч вышли в поддержку Ельцина? Может быть, большинству уже был не нужен такой Союз, с тем грузом социально-экономических проблем, с которым он подошел к 1991 году, и ГКЧП спасал от развала то, что было обречено развалиться?
Александр Проханов: Так распорядилась судьба, что практически со всеми членами ГКЧП я был знаком, с некоторыми дружил. С каждым после краха ГКЧП, после того как они вышли из тюрьмы, встречался. Мне хотелось понять: что за таинственный политический пузырь это был, который неожиданно вздулся, а потом с шумом лопнул? Но все они заявляли мне, что не время еще об этом говорить. Они полагали, что тайну ГКЧП огласят несколько позже, когда улягутся страсти. Но один за другим они уходили из жизни, унося эту тайну с собой в могилу. Уже без них, всю остальную мою долгую жизнь, прожитую после распада Советского Союза, я думал, что это за тайна? Чем был этот заговор, что такое было ГКЧП? И по сей день чувствую, что, приближаясь к этой тайне, я до конца её не разгадываю.
Но что мне сегодня очевидно? ГКЧП был финалом грандиозной спецоперации по разрушению Советского Союза. СССР разрушался по стратегическому плану, который состоял из двух фаз. Первая фаза — это перемалывание в сознании советского народа всех кодов, всех символов, на которых зиждилось советское государство. Перемалывание всех представлений о его величии и историческом значении. В результате государство, одержавшее великую Победу в самой страшной войне, первым отправившее человека в космос, стало превращаться в глазах народа в чудовищного, античеловеческого монстра, в страшного насильника, который наполнял кровавыми костями расстрельные рвы. Это было государство ГУЛАГа, государство, уничтожившее великое русское крестьянство... Под мощнейшим воздействием так называемой гласности народ уверовал в это, ужаснулся этому и отрекся от своего государства. В сознании советского человека оно перестало бытьвысшим достижением.
— Вы полагаете, что именно по этой причине в августе 1991-го люди не вышли в поддержку ГКЧП?
— Конечно. А вторая фаза плана выражалась в том, что наряду с союзным центром, представленным Горбачёвым, стремительно формировался параллельный региональный центр, который представлял Ельцин. Когда я исследовал выступления Горбачева и Ельцина, их взаимное ожесточённое противоборство, мне было ясно, что оба этих центра формируются из одного штаба, что одни и те же люди управляют этой распрей. И когда отторжение регионального центра от союзного достигло предела, требовалось сделать только один, последний шаг для того, чтобы союзный центр исчез и остался только центр региональный. Для этого необходимо было перебросить полномочия горбачевского центра, управляющего армией, разведкой, финансами и пр., Ельцину, чтобы тот передал часть этих полномочий другим республикам и окончательно развалил ансамбль по имени Советский Союз.
Именно эту переброску и обеспечил ГКЧП. Благодаря его появлению возникла конституционная пауза, когда Горбачёв удалился из Москвы в Форос, его объявили недееспособным, якобы заболевшим. В этот период полномочия Горбачёва должны были быть переброшены Ельцину.
Когда после поражения ГКЧП Горбачёв вернулся в Москву и Ельцин сказал ему, что теперь вся власть находится у него, у Ельцина, Горбачёв должен был выполнить свой конституционный долг и потребовать вернуть ему эту власть. Но он этого не сделал. Он добровольно передал свои полномочия Ельцину. Это говорит о том, что Горбачёв знал об этой операции, знал о том, что ГКЧП является инструментом передачи его полномочий Ельцину. Когда я говорил с некоторыми членами ГКЧП уже после его крушения, они утверждали, что Горбачёв и был создателем ГКЧП! Например, Тизяков, которого гэкачеписты прочили в премьер-министры после своей победы, говорил мне, что Горбачёв рассматривал списки ГКЧП и вносил в них изменения: кого-то извлекал из этих списков, кого-то вносил. Например, он добавил Стародубцева.
Две вещи удивляли меня, когда я рассматривал историю ГКЧП. Первое: почему ГКЧП отказался прибегнуть к услугам патриотически настроенных журналистов, чтобы начать мощнейшую кампанию по дискредитации Ельцина? Вместо этого он зачем-то выпустил на телеэкраны пресловутых балерин из «Лебединого озера». Я, например, был не сторонним наблюдателем, я был внутри ГКЧП. Обладая опытом информационной войны, владея газетой, я бы мог им помочь. Но, видимо, им не позволили включить меня, с моей оголтелостью и яростью, в свой состав. А вторая странность была в том, что ГКЧП не призвал на помощь коммунистов, которые были обескуражены отстранением партии от власти, обескуражены уничтожением государства. Более того, один из сторонников ГКЧП, секретарь ЦК КПСС Олег Шенин за несколько часов до своего ареста через свою дочку передал мне в газету «День» — документ, в котором призывал коммунистов не выходить на улицы и не поддерживать ГКЧП. То есть ГКЧП планировался как камерная, крохотная, моментально возникшая и быстро исчезающая спецоперация.
Во время этой операции они даже не смогли арестовать Ельцина и тем самым нейтрализовать региональный центр, бросивший вызов центру союзному. Приказ об этом должен был отдать председатель КГБ СССР, член ГКЧП Крючков. Был удобный момент, когда Ельцин вернулся в Москву из Киргизии и ехал из аэропорта в Москву. Группы спецназа видели его кортеж, ждали приказа по его остановке, приказа по интернированию Ельцина. Но Крючков не отдал такой приказ. И Ельцин вернулся в Москву, залез на танк и провозгласил ГКЧП узурпатором власти, объявил его вне закона.
Гэкачеписты были потрясены этим. Понимая, что их план провалился, что Ельцин не будет нейтрализован, они в ужасе побежали к Горбачёву просить о помощи. Но Горбачёв выкинул их из Фороса, отдав на растерзание победившим демократам. Он смотрел на этих своих сторонников как на бросовый материал, который сыграл свою роль и больше ни для чего не нужен. Потом уже сам Горбачев вернулся в Москву, чтобы сдать страну в руки Ельцина.
«Создание ГКЧП было мощнейшей провокацией нашего противника»
— Если существовал стратегический план по развалу страны, то кто за ним стоял и когда он начал претворяться в жизнь?
— Я всё время над этим думал. Кто же был той силой, тем таинственным субъектом, кто управлял перестройкой, управлял Горбачёвым и Ельциным? Хотя кто-то говорит, что всё началось даже не с них, а с Андропова — дескать, будучи сперва главой КГБ, а потом и генеральным секретарём ЦК партии, тот тоже хотел демонтировать страну, считая её недееспособной. Но ведь Андропов тоже возник не на пустом месте, он оказался наследником тех тенденций, которые впервые обнаружили себя ещё при Хрущеве. Именно Хрущев ликвидировал сталинизм, это ядро Советского Союза. Советский Союз был образован ведь не для того, чтобы догнать и перегнать Америку. Не для того, чтобы устроить оттепель, в недрах которой возникнут новые художники или Высоцкий. Советский Союз, который создавал Сталин, был мощнейшей, грандиозной и трагической попыткой создать нового человека, новый народ, новое человечество. И они были созданы после Победы в1945 году. Война переплавила красных и белых, деникинцев и буденовцев, она переплавила раскулаченных и тех, кто их раскулачивал, переплавила измученных, гонимых церковников и тех, кто разорял церкви... Она создала удивительный сплав, омытый слезами и кровью. Это был абсолютно новый народ, который после Победы закрасил на карте своим красным цветом две трети планеты.
И вот этот новый народ, победивший в кромешной, страшной войне с фашизмом, подвергся сложнейшему воздействию со стороны уцелевшего контрагента. Того, кого мы сегодняназываем «объединённым Западом», или НАТО, а до этого называли объединённой Наполеоном Европой, а еще раньше — тевтонами… Это воздействие извечного русского антагониста проявлялось через множество форм, которые изъедали советский уклад. Хрущёв сделал своё дело: он перечеркнул сталинизм, заявил, что никакого нового народа, никакого нового человечества быть не может. Что мы, советские люди, уставшие от лагерей, насилия, НКВД, должны отдышаться и догнать уже существующие райские народы, должны учиться у них. Должны догнать и перегнать Америку. Это низведение высокого смысла советского периода до уровня вторичности СССР по отношению к Западу и стало началом процесса разложения, который кончился перестройкой и ГКЧП.
Поэтому я думаю, что создание ГКЧП было мощнейшей провокацией, устроенной нашим противником, с целью создать на три дня конституционный вакуум власти и перебросить полномочия от Горбачёва к Ельцину. После чего Ельцин в Беловежье спокойно распустил Советский Союз, от которого к тому времени уже мало что осталось. Осталась только арматура, остов, а вся живая кровь и весь дух из него к тому времени уже ушли…
— То есть вы хотите сказать, что члены ГКЧП, так же, как Горбачев с Ельциным, были марионетками, исполнителями чужого плана? Могли ли они быть настолько наивными, чтобы этого не понимать?
— Игра с ГКЧП велась втёмную, как это часто делают спецслужбы. Сами-то гэкачеписты полагали, что они делают благое дело, возвращают страну к нормальному управлению, уничтожают опухоль, именуемую Ельциным. Они не подозревали, что находившийся в их среде верный горбачевец Крючков по существу является их смертью, что они были обречены на поражение с самого начала…
После ГКЧП, в 90-е годы, в России не было власти, не было государства и не было народа. В каждом из департаментов сидел цэрэушник, который уничтожал наши заводы и выуживал наши военные секреты. Страну рассекли на части, оторвали от России Белоруссию и Украину. Я уже не говорю про остальные республики. И страна потеряла 300 лет своего исторического развития. К счастью, сегодня мы заново добиваемся суверенитета. Мы сражаемся на Украине со всей Европой — с тем субъектом, который хочет опять загнать нас в стойло перестройки, стойло 90-х годов. И больше всего на свете мы должны дорожить тем государством, которым сегодня обладаем. Пусть несовершенным, порой неумелым, подточенным коррупцией, но государством! Не дай бог опять его потеряем, опять окажемся в той чудовищной исторической яме, из которой мы уже больше никогда не вылезем. Это государство — наша главная драгоценность.
«Думал, что меня разорвут на куски»
— В ГКЧП вошли разные фигуры, в том числе довольно спорные. Как, например, премьер-министр СССР Павлов, устроивший полугодом ранее крайне непопулярную денежную реформу. Были ли в составе комитета люди, которых вы искренне уважали?
— Я был очень близок к одному из членов ГКЧП, Олегу Дмитриевичу Бакланову — изумительному человеку, технарю до мозга костей, который создавал сам и курировал создание русского оружия, русского космоса. Однажды он пригласил меня на запуск «Бурана» на Байконур. Я видел, как взлетел этот первый советский челно́к, как он облетел Землю и вернулся, весь горячий, пылающий. Я подошел к нему, трогал его, гладил его термозащитную чешую, вдыхал запах космоса… Я понимал, что этот челно́к летел не только в космос, он летел в советское, русское грядущее. В то место, которое сейчас занимает Китай, тогда устремлялся Советский Союз, и «Буран» был его головной частью. Я видел это, а Бакланов был создателем этого…
Он был романтиком и космистом, обладал каким-то мистическим, интуитивным мышлением. И он уже чувствовал, что Космос отвернулся от Советского Союза, что на Советский Союз надвигается крах.
В дни ГКЧП Бакланов был у Горбачева в Форосе, и я захотел с ним повидаться. Пришел к нему на Старую площадь за несколько часов до его ареста. Шёл по опустевшей Москве, по пути меня узнавали либералы, подходили, глумились. Думал, что меня разорвут на куски, потому что я был ярый антиперестройщик, после ГКЧП Яковлев назвал мою газету «День» главным штабом путча, а меня — его главным идеологом… В приемной, где когда-то сидели генералы и министры с отчетами, теперь никого не было. Дверь кабинета была приоткрыта, и я увидел, что Бакланов, как затравленный зверь, ходит из угла в угол, тут же чавкает машина, превращающая в лапшу секретные документы. Мы обнялись с ним. Я спросил: «Что произошло?» Он посмотрел на меня печальными глазами, сказал: «Дрогнули Язов и Крючков». И отправил меня восвояси, посоветовав на какое-то время «лечь на дно».
Потом он вышел из тюрьмы и прожил еще немалую жизнь. Будучи уже хворым, ездил в наши ракетно-космические центры, говорил, что нужно восстановить производство ракеты «Энергия» и челнока «Буран». Но вместо этого там стали выпускать одноразовые шприцы и канцелярские скрепки… Я видел последние дни этого великого человека, когда пришёл к нему в больницу. Он сидел на кровати в больничной пижаме, мы вспоминали наши совместные поездки в Западную группу войск и на секретные объекты нашей ядерной программы, на мощные заводы Урала и Сибири, в Афганистан к Наджибулле, который был предан Горбачёвым, свергнут моджахедами и потом замучен и убит, а его окровавленное тело было повешено у ворот президентского дворца в Кабуле… Олег Дмитриевич сидел — старый, худой, несчастный — и плакал. Эти слёзы Бакланова для меня были, по существу, финальным аккордом ГКЧП.
Подписывайтесь на АиФ в  MAX
|
