5 августа Минфин объявил параметры операций по бюджетному правилу на период с 7 августа по 4 сентября: 136,17 млрд рублей, или 6,5 млрд рублей в день. Это примерно на 20 % больше, чем месяцем ранее. Объем покупок в Фонд национального благосостояния составит около 5,9 млрд рублей ежедневно.
Минфин возобновил покупки валюты еще 8 мая, после двухмесячной паузы. Теперь ведомство стало делать это еще более агрессивно. Реакция валютного рынка оказалась умеренной, но однонаправленной. Официальный курс ЦБ на 7 августа — 81,4077 рубля за доллар против 80,9293 днем ранее. Отметку в 83 рубля называют ближайшим ориентиром многие аналитики, в базовом сценарии ждут 85 рублей к концу года. Разброс прогнозов при этом широк, от 80 рублей в декабре до 84.
Почему объем покупок оказался выше ожиданий
Ранее большинство аналитиков предполагали, что чистые покупки Минфина сожмутся почти до нуля. Однако вышло наоборот. Почему? Нефтегазовые доходы федерального бюджета в июле составили 934 млрд рублей — максимум с начала года, на 36,6 % выше июньских и на 18,6 % выше июля 2025-го. Дополнительные нефтегазовые доходы сверх базового уровня составили 291 млрд рублей — четвертый месяц подряд с превышением плана. Это военная операция США против Ирана и временная блокировка Ормузского пролива подняли нефтяные котировки. Если в январе – феврале Urals стоила 40–45 долларов за баррель, то в апреле доходила до 94, а в июне держалась около 63,5. Дисконты на российское сырье снизились. Но общей картины это, увы, пока не меняет: за семь месяцев нефтегазовые доходы составили 4,595 трлн рублей, что на 16,8 % меньше прошлогодних.
Чего хочет Минфин
Формально — ничего. Объем покупок не является решением о курсе, это реализация арифметической формулы бюджетного правила: все, что собрано сверх базовой цены отсечения (по нефти) в 59 долларов за баррель, конвертируется в юани и золото и уходит в ФНБ. Минфин не таргетирует курс, это прерогатива ЦБ. Однако на деле картина сложнее. Бюджет-2026 верстался исходя из среднегодового курса 92,2 рубля за доллар и цены Urals в 59 долларов за баррель. Средний курс за семь месяцев составил около 76,5 рубля. Нефтегазовые и связанные с валютным курсом поступления формируют 13–15 трлн рублей — около трети всех федеральных доходов, поэтому каждый рубль «переукрепления» бьет по казне. Недобор бюджета может составить 1,6–1,7 трлн рублей относительно плана.
Дефицит бюджета первого полугодия — 5,731 трлн рублей, или 2,5 % ВВП, при заложенных в закон о бюджете 3,786 трлн (1,6 % ВВП). Расходы за полугодие выросли на 16,1 % год к году, до 24,353 трлн рублей, и план по расходам Минфин уже увеличил на триллион. Отсюда простой вывод: у ведомства нет ни малейшего мотива сопротивляться ослаблению рубля. Оно не девальвирует национальную валюту — оно исполняет правило. Ослабление здесь не цель, а допускаемый и весьма удобный побочный эффект.
Какой курс нужен бюджету и достижим ли он
Арифметика и тут неумолима. Чтобы среднегодовой курс вышел на заложенные в закон 92 рубля, во втором полугодии доллар должен стоить в среднем выше 107–110 рублей. Такого сценария не предполагает ни один сколько-нибудь серьезный прогноз. Значит, балансировать бюджет придется не путем девальвации. Инструменты эти в основном уже задействованы: повышение НДС до 22 % с января, наращивание внутреннего долга (порядка 6 трлн рублей размещений ОФЗ при погашении 1,3 трлн, то есть чистый прирост около 4,2 трлн), расходование ФНБ. На 1 апреля объем фонда составлял 13,4 трлн рублей, а его ликвидная часть — 3,9 трлн. Именно в этой цифре и находится ответ на вопрос о золоте.
Почему Банк России продаёт золото, когда Минфин покупает валюту
Во втором квартале ЦБ сократил золотые резервы на 22 тонны и стал крупнейшим продавцом среди мировых центробанков, которые за тот же период приобрели рекордные 289 тонн. За первое полугодие продано почти 44 тонны, выручка оценивается примерно в 5,6 млрд долларов. Золотой запас на 1 июля сократился до 2283 тонн, это минимум с февраля 2020 года.
ЦБ объясняет это выросшей ликвидностью внутреннего рынка металла и необходимостью поддерживать валютную диверсификацию резервов в условиях, когда значительная часть валютных активов заморожена. Когда Минфин тратит средства ФНБ на покрытие дефицита, Банк России обязан отразить это эквивалентной продажей соответствующих активов на внутреннем рынке. Таким образом, продажа золота — это техническая функция бюджетной политики.
Отсюда кажущийся парадокс: Минфин покупает валюту и золото в ФНБ по бюджетному правилу, а ЦБ золото одновременно продает. Это разные потоки, — накопление сверхдоходов против финансирования дефицита, — и они идут параллельно. Для валютного рынка значение имеет только сальдо, а оно в августе складывается в пользу спроса на валюту: около 5,9 млрд рублей чистых покупок в день.
Важнее другое. Масштаб продаж золота, вероятно, самый честный индикатор скорости, с которой сгорает ликвидная часть ФНБ. Российский регулятор идет против глобального тренда (по опросу World Gold Council, 89 % центробанков планируют наращивать золотые резервы, и лишь 1 % — сокращать) не потому, что пересмотрел стратегию управления резервами, а потому, что бюджету нужны рубли здесь и сейчас.
Что девальвация сделает с потребительским рынком
При ослаблении рубля цены реагируют в течение одного – двух кварталов, при укреплении же почти не снижаются. Именно поэтому крепкий рубль первого полугодия дал дезинфляционный эффект куда более скромный, чем можно было бы ожидать по учебнику, а его разворот отыграется заметно быстрее. 24 июля ЦБ снизил ключевую ставку всего на 25 базисных пунктов — до 14 % годовых, одновременно повысив прогноз инфляции на 2026 год до 6–7 % и понизив прогноз роста ВВП до 0–1 %. Годовая инфляция на 20 июля составляла 5,9 %, но летом текущий рост цен ускорился. Регулятор прямо назвал причиной подорожание топлива, которое начало распространяться на широкий круг товаров и услуг. Посему дальнейшее снижение ставки не гарантировано.
Снижение курса рубля будет иметь несколько последствий. Первое — прямое подорожание импортоемких категорий: электроники, бытовой техники, автомобилей, лекарств, одежды, комплектующих. К курсовому эффекту здесь добавляются собственные регуляторные надбавки — технологический сбор на электронику с 1 сентября и уже действующая ставка НДС в 22 %. Второе — удорожание внутреннего производства. Импортная составляющая в себестоимости российской продукции остается высокой, а логистика параллельного импорта чувствительна к курсу вдвойне. Третье — реакция домохозяйств. Ослабление рубля традиционно оживляет спрос населения на валюту: чем заметнее движение курса, тем выше спрос, тем сильнее движение. Четвертое и наиболее неприятное: девальвация сужает пространство для снижения ключевой ставки. Потребительский спрос был во втором квартале основным вкладом в рост экономики, которая балансирует около нуля. Если курсовой перенос заставит ЦБ держать ставку выше и дольше, пострадает именно этот единственный работающий драйвер. Круг замыкается: слабый рубль латает бюджет, но повышает цену денег и сдерживает потребление, которое обеспечивает ненефтегазовые доходы того же бюджета, а они, напомним, выросли за полугодие на 16,3 % и остаются главной опорой казны.
Что дальше
Базовый сценарий на остаток года — плавное ослабление в коридоре 80–85 рублей за доллар без «августовской» волатильности в исторически знакомом смысле. Инструментов для резких шоков у рынка сегодня меньше, чем в 1998 или 2014 году. Ключевая развилка — нефть. Если ближневосточный кризис разрешается, Ормузский пролив открывается и Urals уходит вниз, нефтегазовые сверхдоходы исчезают, а бюджетное правило автоматически разворачивается в продажи валюты и начинает работать как стабилизатор рубля. Падение нефти в этой конструкции поддержит курс, ударив при этом по доходам. Обратный сценарий — сохранение высоких цен — означает продолжение покупок и дальнейшее давление на национальную валюту.
Подписывайтесь на АиФ в  MAX
|
