Валентина Токарская выходила на сцену своего родного театра Сатиры до самых последних дней. Ролей у неё, правда, уже было немного, да и перерыв случился — не по её вине. В 1993-м Валентин Плучек снял с репертуара спектакль «По 206-й» — это была единственная на тот момент постановка, в которой была занята 87-летняя Токарская. Но через два года специально для неё поменяли персонажа в пьесе Джона Патрика «Как пришить старушку» — этот спектакль готовился к юбилею Ольги Аросевой, ещё одного ветерана театра Сатиры. А чуть позже она снова была задействована — в бенефисе Веры Васильевой «Священные чудовища». И даже собственный творческий вечер — в день 90-летия, 3 февраля 1996 года — провела с редким достоинством, хотя едва не довела до истерики ответственного за постановку Александра Ширвиндта.
Балерина из Ташкента
Токарскую сложно назвать звездой в нынешнем понимании этого слова. У неё не было ролей в кино — она снялась в нескольких фильмах, которые вышли в 1950-60-е, появилась в «Ералаше». И всё. С кинематографом у неё действительно отношения были очень сложные — и не только из-за некоторых фактов её биографии. Дело в том, что Токарская была актрисой специфического жанра — сама она сравнивала себя с Любовью Орловой и Людмилой Гурченко, и, пожалуй, в этом сравнении есть что-то правильное. Она была Орловой, у которой не нашлось своего Григория Александрова, и Гурченко, карьера которой началась слишком рано.
Токарская родилась в 1906-м в Одессе. Отец её был актером, они часто переезжали, а революции и Гражданскую войну семья встретила в Киеве — в позднем интервью она вспоминала учебу в гимназии, основанной императрицей Марией Федоровной, приход в город армии Деникина, учебу в балетной школе — и ранний, в 13 лет, выход на профессиональную сцену. Токарская рассказывала, что от немцев родители увезли её в Ташкент — там она выросла, стала солисткой балета и вышла замуж за оперного певца; его имени актриса не называла. Но именно под его влиянием она оказалась в Москве.
Последующие несколько лет в жизни Токарской оказались весьма суматошными. В разговоре с киноведом Сергеем Капковым актриса вспоминала те годы со смехом, хотя, пожалуй, ничего смешного в её тогдашних приключениях не было. Она стояла на учете в актерской бирже, играла в небольших спектаклях с другими артистами, моталась по городам и весям; во время этих странствий рассталась с первым мужем — они просто потеряли друг друга, — и вышла замуж второй раз. «[Он] был каким-то хозяйственником, и его в конце концов арестовали за то, что он умел делать деньги», — небрежно рассказывала она.
А потом Токарскую нашел кинорежиссер Яков Протазанов.
Рядом с Орловой
Вообще кинокарьера Токарской начиналась достаточно успешно. Конечно, «Марионеток» Протазанова сложно сравнивать с другими фильмами 1934 года — «Веселыми ребятами» Александрова или «Чапаевым» братьев Васильевых, — но и этот политический музыкальный памфлет, вольная фантазия на тему «Принца и нищего», оказался достаточно популярен. Впрочем, тогда почти любой фильм смотрели миллионы, и нет ничего удивительного, что Токарская в итоге начала гастролировать по стране с песнями из этой картины. Как раз тогда она была звездой — получала огромные деньги (система тарифов для артистов ещё не была принята) за выступления, у неё была собственная машина (редкость по тем временам) и понятные перспективы. Вот только все эти планы наткнулись на то, что вторая Орлова никому не была нужна.
«После „Марионеток“ в моем жанре работал только Александров и снимал Орлову. <...> Я не умела играть „девушек полей“. Мне нужна была какая-то эксцентрично-нахальная особа с шармом, женщина-вамп, если хотите. Короче — артистка варьете. Тогда это было нельзя», — жаловалась она.
Но её позвали в Московский мюзик-холл — там в то время играла Мария Миронова (мать Андрея Миронова), Рина Зеленая и другие популярные актеры эпохи. Спектакль «Под куполом цирка» стал основой для фильма Александрова «Цирк». Но в 1936-м мюзикл-холл был закрыт, а Токарская оказалась в Театре сатиры.
Она говорила, что условия в театре ей подходили не до конца, хотя режиссеры постоянно задействовали её в различных спектаклях. Но Токарская фактически стала драматической актрисой, а ей хотелось петь и танцевать — как она выражалась, нужен был репертуар, как у Гурченко в конце восьмидесятых. Она спасалась теми самыми гастролями с песнями из «Марионеток» и так дотянула до Великой Отечественной войны.
Поздняя награда
Токарская откровенно признавалась, что была жуткой трусихой — но при этом осенью 1941-го она вошла во фронтовую бригаду своего театра и вместе с коллегами отправилась на Западный фронт. Выступали, разумеется, в тылу; в сентябре ещё считалось, что на этом направлении надолго установилось затишье. Но потом немецкие войска начали наступление на Москву, часть советских войск попала в окружение под Вязьмой — и вместе со всеми в окружении оказались артисты театра Сатиры. Кто-то погиб — как актеры Рафаил Корф и Яков Рудин; кто-то попал в плен — как Токарская. Чтобы выжить, они давали для немцев концерты — и когда Красная армия перешла в наступление, так и ехали в немецком обозе вплоть до Германии. Освободили их в 1945-м, Токарская вернулась в Москву, пришла в театр Сатиры — а на следующий день её арестовали. Дали четыре года лагерей; она этот приговор приняла, но до конца жизни считала, что наказали её «ни за что». Сначала работала медсестрой в лагерной санчасти, потом её направили в театр Воркуты. В 1953-м она вернулась в Москву и снова оказалась актрисой театра Сатиры. И удивлялась, что отсчет её стажа идет именно с этого года, а не с 1936-го.
Токарская признавалась, что ей всегда хотелось «чего-то каскадного, как было в оперетте», но ей предлагали только характерные роли. «Я играла <...> иностранок, каких-либо красиво одетых дам», — вспоминала она. В кино было то же самое — в фильме 1956 года «Дело № 306» она играла шпионку, притворявшуюся работницей аптеки. Но эту роль она помнила хорошо — как одну из двух главных ролей в своей короткой кинокарьере. Ещё помнила спектакль «Последние» — единственную режиссерскую работу Анатолия Папанова. «[Он был] сама нежность, душевная открытость. Он обожал всех, кто у него репетировал, боялся кого-то из нас обидеть. И в конце концов остался безумно доволен своим спектаклем», — рассказывала Токарская.
Ну через много лет пришли девяностые. Отсутствие ролей отчасти компенсировалось запоздалыми наградами — Токарская получила звание народной артистки России, хотя заслуженной так и не побывала. Её назначили президентскую пенсию, она выпустила книгу о театре, в котором играла в лагере. А накануне 90-летия актриса получила и орден Дружбы — свою единственную государственную награду.
С юбилеем Токарской могла быть путаница. В театре долгое время её день рождения был отнесен на декабрь 1906-го — по неведомой ошибке кадровиков. Сама она всегда знала, когда родилась — 3 февраля. А когда ей предложили отпраздновать 90 лет в декабре, как записано в личном деле, она отказалась — мол, до этого я уже не доживу. Так и случилось — Токарская скончалась осенью. Её похоронили на Новом Донском кладбище.
Подписывайтесь на АиФ в  MAX
|
