aif.ru counter
04.07.2016 00:07
4996

Дающая радость. Как волонтёр хосписа облегчает боль и страдания людей

Еженедельник "Аргументы и Факты" № 26. Черноморское побережье 29/06/2016
«Я знаю, что смерть - это не конец».
«Я знаю, что смерть - это не конец». © / Фото из архива пресс-службы фонда помощи хосписам «Вера»

Она счастливая

Впервые о Фредерике де Грааф, авторе книги «Разлуки не будет», повествующей о том, «как пережить смерть и страдания близких», я услышал от известного психолога Елены Новосёловой. «Самые счастливые люди - это те, которые помогают другим, - сказала она. - Например, в таких вызывающих у нас неправильный суеверный ужас местах, как хосписы. Провожая безнадёжно больных в последний путь, люди учатся черпать оптимизм даже из совершенно безнадёжных ситуаций. Фредерика де Грааф проводила в последний путь огромное количество людей, счёт уже идёт на тысячи. Но более светлого и дающего радость человека трудно себе вообразить. Конечно, у неё тоже есть сложности в жизни, но есть и внутренняя опора, позволяющая ей всё, что происходит, воспринимать скорее как урок, чем как наказание».

«Почему вы здесь? Это вызов, испытание?» - пытаюсь понять мотивы её выбора, зная о том, что первые 8 лет из 14 Фредерика отработала в качестве рефлексотерапевта и психолога в Первом московском хосписе бесплатно, как волонтёр. Разве это не подвиг? Хотя эта удивительная женщина, которую занесло в Россию, своё служение людям подвигом не считает. «Я не люблю слово «искушение», - говорит она. - Пусть это звучит немножко высокопарно, но на всё есть воля Божья. Я училась в университете города Гронингенга в Голландии и в МГУ на слависта. И когда, окончив учёбу, уезжала отсюда, уже чувствовала, что буду жить в России».

23 года Фредерика была прихожанкой кафедрального собора в Лондоне, где в то время служил митрополит Антоний Сурож­ский. Однажды она заговорила с владыкой о возможном переезде в Россию. И он ей сказал: «Думаю, что ты переедешь в Россию, но не сейчас». «Спустя 7 лет, - вспоминает она с улыбкой, - на одной из конференций я снова подошла к владыке и завела речь о России. «Вот сейчас бы я на твоём месте переехал в Россию. Ты там нужна», - благословил меня он. Через год после этого разговора я переехала сюда насовсем. Не было конкретной цели: я не знала, чем буду заниматься, где буду жить. Но в результате всё сложилось так, как я не могла себе представить».  

До переезда в Россию она много лет работала в онкологических клиниках и хосписах Лондона, имела свою клинику акупунктуры. И, видя, что в больницах Англии врачи боятся тех, для кого уже ничего нельзя сделать, приняла решение работать с теми, кто стоит на пороге смерти. «Эти больные получали так мало внимания и душевного тепла, что я подумала: «Можно намного больше делать для людей, чем просто давать им таблетки». В обычных российских больницах больные тоже часто сталкиваются с чёрствостью и равнодушием. Это ещё хуже, чем убивать человека ножом. Можно удачно сделать операцию, но, если не ухаживать за человеком, не относиться к нему с уважением и трепетом, он может снова заболеть. Потому что он тогда всего лишь номер, но не личность», - говорит она.

Но каково это? Каждый день ходить на работу, чтобы пропускать через себя огромное количество боли и страданий других людей? И всякий раз находить слова утешения. Откуда столько душевных сил? «Откуда? Молитва помогает. У нас был врач, - рассказывает Фредерика, - который говорил, что чужую боль нужно пропускать через себя, но не через сердце, а на уровне головы. Не ниже шеи. Мол, так легче жить. Но я возражала, что тогда ты ничему не научишься. И более того - никогда ничего не сможешь давать людям. Важно научиться глубоко молчать и просто быть рядом с человеком в тишине. И что будет, то будет. Слёзы - пусть будут слёзы. Будет неловко - неловко. Не нужно заранее думать о том, что сказать.

В первую очередь я не так переживаю за тех, кто уже покинул этот мир, потому что я могу молитвой передать их Христу. Больше переживаю за тех, кто ещё жив. Им страшно или больно. А ещё много сил уходит на родственников умирающих. Они теряют своих близких и сами в этот момент, может быть, впервые задумываются: я тоже когда-нибудь умру. Вижу часто, как родственники суетятся, горюют, плачут, не понимая, что их энергетика прямо переходит на человека, которому и без того плохо и, может быть, страшно. Когда я с человеком, я не показываю то личное, что со мной происходит. Потому что человек передо мною важнее моих личных эмоций и переживаний. Это не я, а он в центре».

Дети мужественнее

Поэтому о себе она мало что рассказывает. Всё больше про других - как бы говоря, что не она сама, а эти люди являются главными в линии её судьбы. И в книге своей рассказывает массу пронзительных историй, которые невозможно читать без слёз. Особенно про детей. «У нас в хосписе очень недолго лежал двенадцатилетний мальчик Игорь. Его мама умерла. Отец навещал его, но не проявлял особой любви. В основном за Игорем ухаживал его дедушка. Было видно, что в ребёнке жила глубокая обида на отца. Он, как мне казалось, чувст­вовал себя недолюбленным. Несмотря на ласку дедушки, он тянулся к отцу. У меня осталось удручающее впечатление, что Игорь умер скоропостижно, почти без явной причины, именно от нехватки любви со стороны отца».

«Увы, - говорит она мне, - недолюбленный человек быст­рее уходит из жизни. Когда в тебя не верят и не любят, у тебя обычно не остаётся жизненных соков. У нас в хосписе лежал один человек, я его тоже в книжке упоминаю. Он очень хотел домой. А его жена отказывалась забрать его. И тогда он отвернулся к стене и тут же умер. Это было 20-30 лет назад. Ещё помню: не так давно лежал у нас в хосписе человек. Болезнь у него была уже в такой стадии, что он не мог говорить. Я его спросила: «Полечить вас?» Он написал на листочке: «Нет». «Почему?» - удивилась я. «Я хочу увидеть свою жену и друзей. Это лучшее лекарство», - написал он. И правда, когда плохо, лучшим обезболиванием бывает иногда человеческая теплота».

А про детей добавляет, что, по её опыту, они более мужественно переносят известие о том, что скоро умрут. «Во-первых, дети умеют жить в настоящем моменте: то есть здесь и теперь, - говорит Фредерика. - Они не думают о том, что было и что будет. Во-вторых, они умеют жить на такой высоте, что думают чаще не о себе, а о том, как близкие будут справляться с этим горем. Нередко дети утешают своих родителей, а не наоборот. Удивительно! Такая жертвенная любовь! Помню, лежал мальчик Петя, который сам подготовил мать к своему уходу из жизни. Однажды она говорит ему: «Петя, я попросила Бога, чтобы он сделал так, чтобы тебе было хорошо». И сын ей ответил: «Мама, наконец-то ты всё поняла». И через 2 дня тихо умер, как будто ждал, когда мама будет готова».

Страха нет

«Вы каждый день находитесь рядом с умирающими. Отступил ли у вас страх смерти?» - спросил я Фредерику.  

«Пока у меня нет страха смерти, - ответила она. - Потому что я не стою на пороге. Подготовить человека к смерти невозможно, так как ни у кого из нас нет такого опыта. Готовить можно к Жизни. Но я по своему опыту знаю, что смерть - это не конец. Ведь мои близкие, которые уже перешли в иной мир, живы в Боге. Для меня Господь есть любовь. И болезнь - это не кара Божья, не наказание Божье. Болезнь - это, может быть, единственное, что иногда помогает человеку остановиться. Остановиться, чтобы обдумать свою жизнь: как жил, как живёт. Может быть, именно это даёт возможность осознать, что есть другое измерение в жизни, и переоценить смысл существования. А если говорить о страхе, то он у меня может возникнуть только из-за того, что не сумела жить так, как желалось. У меня всегда было стремление жить шире, глубже и более открыто. Это даже не страх, а опасение, что именно этого пока не достигла».   

Оставить комментарий (0)

Также вам может быть интересно

Загрузка...

Топ 5 читаемых



Самое интересное в регионах
Роскачество