115 лет назад, 2 апреля 1911 года, студент Московского сельскохозяйственного института сделал в дневнике запись: «Я кончил институт. Событие сие признаю для себя важным и радостным».
Он имел полное право торжествовать — его работа предыдущего года «Голые слизни, повреждающие поля и огороды в Московской губернии», за пару месяцев до того была выпущена отдельным изданием и зачтена в качестве дипломной. Имя автора — Николай Вавилов.
Это имя у нас очень часто упоминают в связи с репрессиями тридцатых годов. Как правило, в паре с именем Трофима Лысенко, этого «злого гения отечественной науки», интриги которого довели Вавилова до ареста и гибели. И на которого возлагается ответственность в том, что принято называть «разгром генетики в СССР».
В силу чего у человека, не очень знакомого с предметом, возникает чёткая логическая цепочка. Коль скоро главной целью «злого гения» был разгром генетики, а одной из самых заметных жертв стал Николай Вавилов, получается вполне обоснованный вывод — Вавилов был генетиком.
Негенетика
Это яркий пример того, как публицистические перегибы искажают общую картину. «Чистым» генетиком, то есть учёным, который занимается, например, теорией хромосомных мутаций, Вавилова назвать нельзя. О чём, кстати, в 1936 году во время дискуссии о генетике говорил академик Николай Кольцов, ученики которого стали пионерами генной инженерии: «Я обращаюсь к Николаю Ивановичу Вавилову. Знаете ли вы генетику, как следует? Нет, не знаете. Если вам дать обычную студенческую зачётную задачу — определить пункт хромосомы, где лежит определенная мутация, то этой задачи вы не решите, так как курса генетики в своё время не проходили».
Святая правда. Вавилов учился на кафедре частного земледелия. И если бы завкафедрой Дмитрий Прянишников, у которого выпускник института Вавилов готовился к получению звания профессора, не подсказал бы своему ученику обратить внимание на генетику, всё могло бы пойти совершенно иным путём.
Но агрохимик Прянишников был убеждён — генетика может и должна стать базой для дальнейшего развития агрономии. Он убедил в этом и Вавилова. Который уже в 1912 году выступил со своей первой публичной лекцией: «Генетика и её отношение к агрономии». Где, в частности, утверждал: «Несущественно, что установления генетики делаются на объектах, чуждых агрономическому воздействию — на каких-нибудь левкоях, львином зеве, морских свинках, инфузориях... Биологические законы общи и одинаково приложимы как к диким, так и к культурным организмам».
Генетика — важный и очень нужный инструмент, но не цель. Цель — улучшение сортов культурных растений, то есть селекция. Впоследствии Вавилов выведет чеканную формулу: «Селекция представляет собой эволюцию, направляемую волей человека».
Война и горы
Спустя два года после дебюта Вавилова на ниве популяризации генетики вспыхнула Первая Мировая война. Она, как ни странно это звучит, вывела молодого учёного на магистральный путь. В 1916 году Вавилова отправили в Персию — экспедиционный корпус генерала Николая Баратова страдал болезнью, которую связывали с использованием местных продуктов. Вавилов, занимавшийся в тот период иммунитетом растений, причину установил. Местная пшеница была засорена плевелом опьяняющим, а тот в свою очередь был заражён токсичным грибком. Устранив причину болезни русских воинов, Николай Иванович продолжает изыскания и отправляется дальше, изучая местную пшеницу.
И вот тут он приближается к двум самым важным своим свершениям. Первое — Вавилов, наблюдая изменения в сортах пшеницы и ржи от Ирана до Памира, приходит к мысли, что изменения у этих родственных культур носят очень похожий характер. Второе же было связано с вопросом о происхождении ржи из сорняков, засоряющих первичную культуру пшеницы. Именно там, в горах Центральной Азии, Вавилов задумался над вопросом центров происхождения культурных растений.
Первое открытие Вавилов предъявил на III Всероссийском съезде селекционеров в 1920 году в Саратове. Его доклад произвел на участников съезда такое впечатление, что они обратились к центру с резолюцией о необходимости господдержки работ Вавилова: «Н. И. Вавилов заметил удивительную повторяемость признаков в различных группах и рядах растительного мира, которая даёт возможность предсказания существования неизвестных ещё форм наподобие того, как периодическая система Менделеева давала возможность предсказывать существование неизвестных элементов...» Академик Николай Тулайков тогда произнёс исторические слова: «Могу сказать только одно: не погибнет Россия, если у неё есть такие сыны, как Николай Иванович Вавилов».
Тулайков был прав. Но нужно кое-что уточнить. Да, благодаря работам Вавилова исключается гибель не только России, но и гибель населения нашей планеты. От голода — точно. Другое дело, что причиной тому стала деятельность Вавилова по изучению центров происхождения культурных растений.
Эффективные менеджеры
Конкретно — собирание им и сотрудниками его института коллекции семян культурных растений и их предков в разных уголках Земного шара. На первый взгляд может показаться, что такая работа не имеет отношения к селекции, задача которой — повысить урожайность прямо здесь и сейчас...
Именно этот «первый взгляд» и стал причиной тех катаклизмов, что претерпела советская селекция и генетика. Это стало и причиной ареста Николая Вавилова. Учёный оказался жертвой «эффективных менеджеров», озабоченных «ключевыми показателями эффективности сотрудника». Разница лишь в том, что тогда это были представители партактива, а пеклись они о «ликвидации разрыва между теорией и практикой». В частности, настаивали: «Только методом изучения работ каждого научного работника, мы ликвидируем отрыв сельскохозяйственной науки от бурно растущих запросов колхозов и колхозников». Вавилов же всех проверяющих слал лесом: «Публично заявляет, что всякая проверка работы высококвалифицированных научных работников является попросту оскорбительной».
Итог известен — Николай Иванович скончался в 1943 году в тюремной больнице. Однако говорить о разгроме советской генетики и селекции, который вроде бы устроил его главный недруг, «колхозный академик» Трофим Лысенко, всё-таки нельзя. Хотя бы по той причине, что в период полного и абсолютного доминирования Лысенко, который пришелся на 1946-1965 годы, сотрудники Всесоюзного Института Растениеводства организовали 130 экспедиций, посвященных поиску и сбору новых видов и разновидностей семян культурных растений, пополняя первичную коллекцию Вавилова. И в тот же период селекционер Павел Лукьяненко, основываясь на генетических методах Вавилова, выводит новый сорт пшеницы — Безостая-1, этот шедевр отечественной школы растениеводства.
Наследие. На веки вечные
Николай Иванович Вавилов никогда не обещал накормить всех и сразу. Он играл вдолгую. И некоторые плоды его трудов мы можем оценить лишь сейчас, когда перед планетой встаёт ряд проблем, связанных с 70e головокружением от успехов «Зеленой революции» 1940-1970 годов. Тогда, внедряя новые, урожайные сорта злаков, применяя минеральные удобрения и пестициды, удалось быстро накормить многие страны Третьего мира. Но одновременно биологическому разнообразию был нанесен огромный урон. В течение XX столетия было утрачено до 75% видового разнообразия сельскохозяйственных культур. И пусть коллекция семян культурных растений, начатая Вавиловым, сейчас лишь четвёртая в мире по численности образцов. Она была и навсегда останется первой по их чистоте и разнообразию, поскольку ее сбор был начат до массового применения химических удобрений. Именно русский ученый создал единственный банк генетического разнообразия сельскохозяйственных культур, который даже в случае катаклизма позволит «сыграть назад» и восстановить былое великолепие.
Подписывайтесь на АиФ в  MAX
|
