319

Елена Зелинская: Генералы лейтенанта Шмидта

Зоркий глаз продвинутых граждан обнаружил  несоответствия на фотографии пожилой дамы в военной форме, которая, как оказалось,  каждый День Победы сама себя повышала в звании, и дослужившись  чуть не до адмирала,  появилась на праздничной трибуне. Перед изумленной публикой предстало целое подразделение ушлых старичков, которые, прибавив себе десяток лет и нацепив чужие медали, стригли купоны у праздничного котла.

Появление детей лейтенанта Шмидта у кормушки само по себе не заслуживает  не то, что праведного гнева  чувствительной части населения, но даже и обсуждения. Важнее другое.

Ряженые ветераны окончательно превратили День Победы в маскарад.

Праздник, восстановленный Брежневым,  сложился из всего того, что было под рукой в нищем раю: бряцание устаревшей техникой, пыжиковые шапки у мраморного парапета, мажорные песни и робкие воспоминания. Тогда же  возник и закрепился образ ветерана. Они  еще были настоящие. Их приводили в школы,  немного неловких,   они рассказывали, мешая свои живые истории с правильными словами, а бойкие девочки повязывали на их  негнущиеся шеи наглаженные галстуки. Иметь ветерана в семье было выгодно:  давали талон на покупку машины, к праздникам  вручали продуктовых набор и пропускали без очереди за  костюмами джерси и губной помадой. Их сажали в президиум, застывших, как само время, они открывали торжественные линейки и читали по бумажке, впрочем, как и все, исправно понимали руку. голосовали, осуждали, поддерживали. Ордена и статус фронтовика, участника ВОВ,  защитника города, блокадника ширились, охватывая  всех,  кто попадал по возрасту и по лояльности. Ветеран становился залакированной фигурой, общественником, удобным в обращении.

Впрочем, повторимся, тогда под лак  попадало почти все. Чем глубже гнило, тем больше лакировалось. Лакировались фильмы, книги, воспоминания. Настоящее  пряталось, забывалось и исчезало,- как исчезли когда-то чуть ли ни в одну ночь с городских улиц безногие инвалиды. Голод, болезни,    поражения,- все что могло бы поставить под сомнение  мажорно-патриотическую концепцию, считалось неприличным ,  а то и антисоветским.

Сохраняя основные советские черты,  все это перетекло в настоящее время. Лак потрескался, и оказалось, что настоящее никуда не делось. Оно - в архивах, оно  -в  мемуарах, в живых воспоминаниях., письмах, дневниках. Оно  другое,   не бодрое и приподнятое, как военный марш, от него пахнуло ужасом, предательством, разорением и личными судьбами людей, которые все это пережили. Борьба  и праведный гнев  за возвращение  привычной картинки, кроме того, что нечестно, - бессмысленно,  правду о войне уже не затолкнешь обратно, в долгие и тайные ящики. Натуженное ликование,"ура, да здравствует!" с салютами и передвижениями по Москве громыхающей техники  совершенно уже не соответствует новому пониманию и знанию о трагедии, которую пережила страна.

Бутафорский праздник  с имитацией скорби  и имитацией заботы  пополнился имитационными ветеранами. Круг замкнулся.

В  Санкт-Петербурге в пятиэтажной больнице для блокадников нет лифта. Для настоящих блокадников. С настоящими больными ногами.

Их уже нет с нами, фронтовиков. Те немногое, которым здоровье и забота родных позволили дожить до  90 лет, известны в каждом городе наперечет. Кто те, остальные, кто приходит в День Победы в парки и улыбается подаренным цветам? - Какая разница.

Смотрите также:

Оставить комментарий (85)

Самое интересное в соцсетях

Топ 5 читаемых



Самое интересное в регионах
Новости Москвы