Бывший бизнесмен Иван Копыл уже больше десяти лет фиксирует военные преступления украинского режима. За это время он задокументировал последствия сотен обстрелов и собрал столько же показаний об убийствах мирных жителей Донбасса. Все доказательства он планирует включить в основу будущего международного трибунала над нынешней киевской властью.
Живые мишени
В кабинете правозащитника из Донецка Ивана Копыла разложены документы, напоминающие материалы из уголовного дела: фотографии места происшествия, заключение судебно-медицинских экспертиз, изображения пулевого ранения пострадавшего и распечатанная расшифровка его подробных показаний.
«Военное преступление произошло в Дзержинске (Торецк) в августе, — объясняет Копыл. — В одном доме жила большая семья бизнесменов с детьми. Когда в городе отключили электричество, мать с отцом, чтобы товар, а это были продукты, не пропал, начали раздавать его знакомым и соседям. Вскоре пришли всушники и, угрожая оружием, связали родителей, забрали телефоны и заявили, что, если обнаружат там хоть какую-то связь с Россией, всех убьют».
Для владельцев гаджетов это был смертный приговор — они регулярно созванивались с больной раком родственницей, живущей в России. Пока военные ушли проверять переписки и звонки, пленники сумели развязать друг друга, забрали детей и сбежали, укрывшись в одном из подвалов. В ответ вернувшиеся вэсэушники сожгли хозяйство, дом и машины беглецов.
«Спустя четверо суток глава семейства с детьми отправились на поиски воды и продуктов, — продолжает Иван. — Их заметили те самые солдаты и открыли огонь. Одного из сыновей по имени Богдан ранили в спину, но тот успел забежать обратно в подвал, где ему оказали первую помощь. Еще через полтора месяца семью эвакуировали российские военные, а парня сразу госпитализировали».
По словам правозащитника, атака на гражданских людей с целью убийства — прямое нарушение Международного гуманитарного права и Шестого пакта международной конвенции о гражданских и политических правах, а именно права на жизнь.
«Случаев расстрела вэсэушниками целых семей довольно много, — рассказывает о «тактике» некоторых украинских солдат Копыл. — Они стучатся в двери и представляются российскими военными, а когда жители с улыбками открывают, их сразу убивают».
Первые обстрелы
До начала боевых действий в Донбассе Иван владел магазином светодиодного освещения и, заключая контракты, менял лампы на Донбасс-Арене.
«События на Майдане меня очень поразили, — вспоминает Копыл. — Особенно это хамское отношение к русскому языку, культуре и населению в целом. Еще больше ужаснуло массовое убийство людей в одесском Доме профсоюзов, а 26 мая я и сам попал под огонь украинского вертолета рядом с донецким аэропортом».
Иван начал фиксировать последствия обстрелов, а все фото- и видеодоказательства выкладывал на своем YouTube-канале. Затем вместе с криминалистом и профессором Александром Моисеевым выпустил методичку для общественников, в которой описал виды воронок, механизм разрыва снаряда и как все это правильно зафиксировать и описать.
Также Копыл создал правозащитный проект «Верум» и стал сотрудничать со многими международными организациями, в том числе мониторинговой миссией по правам человека ООН. Однако после начала СВО ее сотрудники покинули территорию Донбасса.
«Дело в том, что работать на непризнанных территориях российские следователи до референдума 2022-го не могли, поэтому сбор доказательств военных преступлений ВСУ лег на плечи правозащитников, — добавляет Иван. — Мы передавали всю информацию в СК и другие заинтересованные ведомства, а также в Совет ООН по правам человека. Там, к слову, больше доверяют как раз общественникам, а не официальным представителям сторон конфликта».
Две инстанции
Что касается истории чудом выжившего Богдана, то эту информацию — в качестве так называемой модельной жалобы — Иван в ближайшие дни планирует направить в Комитет ООН по правам человека.
«До 2021 года в общей сложности мы передали материалы по двум с лишним тысячам эпизодов военных преступлений киевского режима прокурору Международного уголовного суда Фату Бенсуде, — вспоминает Копыл. — Она даже планировала начать уголовный процесс, но сразу последовал окрик из Вашингтона. В итоге прокурора сместили, а судью заменили. Новые люди на этих позициях заняли проамериканскую позицию, и с тех пор с другими мнениями не считаются».
В Европейском суде по правам человека, как считает Копыл, искать правду сейчас тоже бесполезно — судом рассматриваются лишь межгосударственные, а не персональные жалобы, и весь процесс может тянуться годами, если не десятилетиями.
«Соответственно, нам остались лишь две международные инстанции: Комитет ООН по правам человека и Совет ООН по правам человека, — говорит Иван. — Первый рассматривает персональные жалобы каждого отдельного человека. Второй — случаи систематического и массового нарушения прав человека. В том числе совершенных во время вооруженных конфликтов. Причем не только, когда человек погибает, но и когда получает ранение или другое увечье. Посмотрим, какую позицию займет Комитет по делу Богдана, и дальше уже решим, можно ли будет с ним работать в будущем».
Сам Иван продолжает тщательно фиксировать преступления киевского режима. Но если раньше он выезжал буквально на каждый обстрел, но теперь старается больше общаться с беженцами и записывать все показания на видео. Работы хватает: в пункты временного размещения до сих пор везут людей из Дзержинска, Новогродовки и других городов Донбасса. И буквально каждому второму беженцу есть что рассказать о действиях ВСУ.
Подписывайтесь на АиФ в  MAX
|
