Российский МИД выслал из страны очередного британского шпиона, разоблачённого сотрудниками ФСБ. Дэвис Гарет Самьюэль — уже третий «бонд», отправленный восвояси из России за последний год. «Англичанка гадит» давно стало расхожим выражением в нашей стране, несмотря на то, что тот же последний император Николай II был родственником британской императрицы Виктории, так называемой бабушки Европы. Политолог, англовед Дмитрий Журавлёв рассказал aif.ru, в какой момент отношения между нашими странами безвозвратно испортились, причём тут Индия, Иран и евреи, и почему в Британии отказались принимать Николая II.
Уже в 1945 году англичане всерьёз прорабатывали вопрос о нападении на СССР с помощью немецких военнопленных. То есть, стратегически уже тогда они были нашими противниками.
Шах Пехлеви — это советское наследство
Дмитрий Балашов, aif.ru: Дмитрий Анатольевич, когда же отношения между нашими странами стали столь сложными?
Дмитрий Журавлёв: Совсем тяжело стало после присоединения к Российской империи Средней Азии при Александре II, поэтому ходят упорные слухи, что Александр Николаевич чуть ли не женился на Виктории и совсем немного не успел. Объективные интересы вот именно в этот момент окончательно разошлись. Да, были и до этого периоды охлаждения, например, конец правления Павла I, когда Россия и Британия находились практически во враждебных отношениях. Да, была уже потом Русско-японская война, которую англичане во многом спровоцировали. Английское оружие помогло японцам в ней вроде бы победить. Вроде бы — потому что до сих пор не договорились, победили они или нет. Была Крымская война, но вот такой пик — это как раз присоединение Средней Азии, потому что после этого встал вопрос: русские на Дели пойдут или нет? Мы, положим, им объясняли, что нам это неинтересно, но они нам не верили. И с тех пор и до наших дней Великобритания воспринимает Россию как потенциальную проблему.
— Почему у них был такой страх за Индию?
— Потому что в Индии 40 000 английских солдат и 5 000 000 сипаев. Кстати, товарищ Троцкий Лев Давидович предлагал в 1920 году тоже сходить на Дели. В Персии мы работали двумя руками. Откуда товарищ Есенин свои персидские мотивы написал? Это же тройная легенда. Легенда номер один: Есенин написал их в Персии. Легенда номер два: он написал их в Баку, но объявил, что писал их в Персии. Легенда номер три: он вместе с Яковым Блюмкиным таскался в Иран. Они дружили.
Собственно, как появилась династия иранских шахов Пехлеви? Ведь мы же её выдвинули. Пехлеви — северяне, а северяне в Иране никогда не были ключевыми, мягко говоря. Настоящий Иран — это юг, но, когда советская власть, подружившись с турецкой властью, которая была в диких противоречиях с англичанами, решила уйти дальше, мы, естественно, пошли Ираном заниматься. Возвели на трон династию, которая нам казалась просоветской. Идеологически они коммунизм там строить не собирались, тактически нас «кинули» через какое-то время, но поначалу были просоветские, потому что антианглийские. Мы вместе дружили против Лондона.
— А как в дальнейшем отношения развивались между нами и Британией?
— После Персии был, естественно, один плюс. Это время Великой Отечественной войны. Немцы англичан за глотку так взяли, что там уже было не до жиру, они готовы были дружить с кем угодно, в том числе и с нами. Но, заметьте, операция «Немыслимое» возникла в 1945 году. То есть уже в 1945 году англичане всерьёз прорабатывали вопрос о нападении на СССР с помощью немецких военнопленных. То есть стратегически уже тогда они были нашими противниками.
Еврейская роль
— А почему англичане отказались предоставлять политическое убежище Николаю II? Он ведь был не только монарх-союзник, но и родственник.
— Там тоже такая, знаете, матрёшка. Король Британии официально заявляет свои решения по согласованию с правительством. Такова традиция британская. Да и в своих воспоминаниях, и Ллойд Джордж, премьер-министр Великобритании от Либеральной партии, близкий друг Уинстона Черчилля, не рекомендовал королю Георгу V принимать Николая II. Дело в том, что Ллойд Джордж был человеком весьма злобного характера. Когда он вышел в отставку, в воспоминаниях написал, что он рекомендовал королю не принимать Николая на том основании, что король приказал дать именно такую рекомендацию.
Англия после войны очень сильно ослабла экономически. Продолжала слабеть. Когда война кончилась, 17% мировой экономики было в Англии, а сейчас сколько? И в этих условиях ненавидеть они нас продолжали всё это время, но при этом буйно торговали.
Ходят байки, что Николай II якобы мог претендовать на престол, но это полная ерунда. Монархом Британии он стать не мог. Да, они родственники, но родственники они по немецкой линии, а не по линии британского престола. Они родственники, близкие, с Карлом III вообще одно лицо, но их родство позволяет им претендовать на Ганновер, но не на Англию.
Кроме того, там было очень сильное давление бизнеса, поскольку значительная часть бизнеса и в Англии, и во Франции в этот период — еврейская, а Николая II почему-то обвиняли в еврейских погромах. Погромы были в Молдавии между войнами, но императорская власть не имела к ним никакого отношения. Это был эксцесс местной власти, но почему-то приписали их именно Николаю. Бизнесмены, которые были единоверцами погибших в Молдавии евреев, довольно негативно относились к династии Романовых вообще и к Николаю Александровичу в частности.
— Но ведь такие же погромы были и во Франции. Можно ведь вспомнить и роман Золя «Я обвиняю», антисемитизм был развит в Европе. Это им не мешало?
— Французский бизнес давал деньги эсерам именно на том основании, что они борются с нехорошим Николаем Александровичем, который погромы устроил. Большевикам и меньшевикам деньги давали англичане, но основания были одни и те же.
Джозеф, прости, мы всё потеряли
— А если мы говорим о советском периоде, когда у нас случился пик самых плохих отношений?
— Понимаете, в чем дело, Англия после войны очень сильно ослабла экономически. Продолжала слабеть. Когда война кончилась, 17% мировой экономики было в Англии, а сейчас сколько? И в этих условиях ненавидеть они нас продолжали всё это время, но при этом буйно торговали. Потому что иначе британская экономика просто бы повесилась. То есть больших выпадов против Советского Союза, каких-то особых, в отличие от немцев, от американцев, в Англии в сороковые, пятидесятые, шестидесятые годы не было. Они шли в одном фарватере с американцами, но при этом они торговали с Союзом, продавали, покупали всё, что им нужно, потому что иначе британская экономика дала бы дуба значительно раньше. И они это понимали.
— При этом есть свидетельства обывателей, что после войны СССР был весьма популярен среди населения, причём не только среди лейбористов. Это действительно так?
— После окончания Второй мировой войны в Британии была кембриджская пятёрка, она началась даже раньше. Более того, баронесса мисс Маргарет Тэтчер очень критиковала королеву Елизавету II на том основании, что она либералка и почти коммунистка. Левоцентристские взгляды в Британии были популярны, это правда. Но это никак не мешало Британии продолжать консервативную политику.
Был феномен Тэтчер, которая была достаточно цинична, и в одних местах ругала Горбачёва, а в других хвалила.
— Лондону пришлось прилагать усилия, чтобы убить эту популярность у населения?
— Мы сами с этим справились, без их помощи. Почему маоизм победил в Европе большевизм, да потому, что ничего нового большевики не предлагали. То, что большевики предлагали в 1925 году, то же они предлагали и в 1965-м. Жить как-то по-особенному Советский Союз не стал. Надеялись, что выстроим новую страну, принципиально не похожую на старую, но эта надежда закончилась в 1937 году сталинской конституцией, которая была абсолютно западно-либеральной, что сам Сталин признавал. Если вы посмотрите его лекцию по конституции, там это сказано. Это неинтересно было. Европа хотела нового, очень просоветски был настроен, например, Бернард Шоу. Он честно говорил, что в его стране уже ничего нового, интересного не будет, а в России — может быть. Это как раз касалось двадцатых годов. Потеря же популярности СССР — это проблема не британская, это проблема общеевропейская. Европейская идеология ничего не могла дать, а советская давала. Но после пятидесятых годов всё изменилось. Советская идеология ничего нового не предлагала, а Мао Цзэдун — предлагал новое: винтовка рождает власть. То есть «сейчас всех гадов разгоним и построим правильное общество». Поэтому Че Гевара и Мао были на флагах всех молодёжных протестов шестидесятых-семидесятых годов. А это, ещё раз повторяю, не только в Британии, это всемирный, всезападный процесс. Во Франции, в Германии было примерно то же самое. Французское студенческое восстание проходило под маоистскими и чегеваровскими лозунгами.
— Развал СССР как-то изменил британскую политику по отношению к нашей стране?
— Нет, всё так и продолжалось. Конечно, был феномен Тэтчер, которая была достаточно цинична, и в одних местах ругала Горбачёва, а в других — хвалила. Но, в принципе, уже роль Британии была другая в девяностые годы, потому что двухполярный мир медленно заменялся однополярным. В этой ситуации Британия не сильно была нужна Америке.
Подписывайтесь на АиФ в  MAX
|
