Мало того что из-за войны США против Ирана парализовано судоходство через Ормузский пролив, так теперь еще и дружественные Ирану йеменские хуситы практически полностью парализовали движение через Баб-эль-Мандебский пролив. Проходят считанные единицы. Трафик резко упал после того как 20 июля хуситы, объявив полную морскую блокаду Саудовской Аравии, затем поразили ракетами и дронами сразу два саудовских танкера.
Почему именно сейчас это критично
Баб-эль-Мандеб — южные ворота Красного моря, через которые проходит около 12 % мировой торговли и до 30 % контейнерных перевозок. Нынешняя ситуация кардинально отличается от кризиса 2023–2025 годов, когда хуситы били по судам, связанным с Израилем и США. Тогда оставался запасной путь — через Ормуз. Сейчас его нет. После перекрытия Ормузского пролива Ираном именно западные порты Саудовской Аравии на Красном море стали главным обходным каналом для саудовского экспорта. Ключевой узел — Янбу, конечная точка трансаравийского нефтепровода «Восток — Запад». По данным агентств Kpler и Signal Ocean, отгрузки из Янбу выросли в последние недели до 4 млн баррелей в сутки против примерно 973 тыс. годом ранее. Эр-Рияд физически перебросил нефть с заблокированного Ормуза на Красное море. И тут в игру вступили хуситы. Между тем через Баб-эль-Мандеб в июне шло 7,4 млн баррелей нефти и нефтепродуктов в сутки — около 7 % мировой добычи.
При этом нищим хуситам, спустившимся повоевать с врагами Ирана, не нужны авианосцы. Достаточно угрожающих писем судовладельцам — и танкеры разворачиваются сами. Слишком несоразмерны потери: стоимость атаки против танкеров и прочих судов для нападающего исчисляется десятками тысяч долларов, тогда как стоимость защиты судов и грузов — миллиардами, а стоимость страха для мировой экономики не поддается подсчету вовсе.
Нефть сорта Brent за месяц подорожала примерно на 40 %. В 20-х числах июля котировки в моменте достигали даже $100. Страхование стало отдельным пунктом логистической беды. Военные риски для судна подорожали с 0,25 % его стоимости до войны до 3–10 %. Для танкера ценой $100 млн это означает премию в $3–10 млн вместо $250 тыс. При ставке $77,96 за тонну страховка танкера дедвейтом 270 тыс. тонн доходит до $21 млн — сопоставимо со стоимостью самого рейса.
Остается лишь идти в обход. Вокруг мыса Доброй Надежды, что удлиняет срок транспортировки на 10–14 суток, а расход топлива на один рейс вырастает почти на $1 млн. Для азиатских НПЗ, разворачивающих саудовские партии нефти, маршрут удлиняется до месяца пути. Ставки на контейнерном направлении Азия — Европа держатся на 25–40 % выше «довоенного» уровня.
Кто платит по счетам
Первым — Египет. Поскольку доходы Суэцкого канала рухнули с рекордных $9,4 млрд в 2022/23 финансовом году до примерно $5,5 млрд в текущем, трафик держится на уровне 50–60 % ниже докризисного. Второй платит Европа. Она вообще получает двойной удар: дизель и авиакеросин ведь традиционно идут с ближневосточных НПЗ коротким путем. А газ во многом шел из Катара. Сегодня газовые хранилища ЕС заполнены чуть больше чем наполовину — исторически антирекорд для этого времени года июля. Через Ормуз ведь шло около 20 % мировой торговли СПГ. Газовому рынку Европы грозит шок, сопоставимый с 2022 годом, когда произошел резкий обвал поставок из России.
Ну и, наконец, третьим заплатит, как всегда, потребитель — через инфляцию издержек, которая приходит с лагом в один-два квартала.
Что с этого имеет Россия: плюсы
Во-первых, цена. Российский бюджет на 2026 год сверстан из расчета цен на нефть сорта Urals по $59 за баррель. Все, что выше, — сверхдоходы, идущие по бюджетному правилу в ФНБ. Весной на пике иранского обострения котировки Urals превышали $114, а среднемесячная цена, по данным Минэкономразвития, составила $94,87. Одновременно сжался и дисконт, до минимума с конца 2025 года. В июне Россия впервые за год зафиксировала месячный профицит бюджета в 279 млрд рублей.
Во-вторых, уменьшение скидок. Когда рынок дефицитен, санкционная нефть перестает быть «токсичным» товаром. Индийские и китайские НПЗ, лишенные части ближневосточных поставок, торгуются жестче за каждую доступную партию. Дисконт сжимается автоматически, без всяких переговоров.
В-третьих, география — за нас. Экспорт из дальневосточного порта Козьмино в Китай не проходит ни через Ормуз, ни через Баб-эль-Мандеб. В условиях, когда фрахт и страховка на ближневосточных маршрутах взлетают, короткое и безопасное транспортное плечо нефти сорта ESPO становится конкурентным преимуществом само по себе.
В-четвертых, политика. Чем острее энергетический кризис, тем слабее желание Вашингтона и Брюсселя вводить новые ограничения на российскую нефть: обсуждаемый в Конгрессе санкционный законопроект Грэма* — Блюменталя с его вторичными санкциями для покупателей российского сырья выглядит куда менее привлекательно при цене Brent под сотню.
Что с этого имеет Россия: минусы
Российская нефть все-таки тоже транспортируется через Баб-эль-Мандеб. Основной маршрут из балтийских портов — Приморска и Усть-Луги — в Индию проходит через Северное море, Гибралтар, Средиземное море, Суэцкий канал и Красное море: около 7000 морских миль и 25–30 суток. Индия — крупнейший покупатель российской сырой нефти. То есть блокада южных ворот Красного моря бьет по российской логистике ровно так же, как и по саудовской. Уже были случаи, когда танкеры с российской нефтью из Балтики шли в Индию вокруг мыса Доброй Надежды. Для «теневого флота» это особенно дорого. Две трети российского сырьевого экспорта возят именно подсанкционные «теневые» танкеры. Страховщики его страхуют крайне неохотно. Удлинение маршрута на две недели означает, что для того же объема экспорта нужно больше судов, а флот и без того на пределе.
Помимо этого «переоцененный» рубль (из-за высоких цен на нефть в том числе курс к основным валютам держится довольно высоко) — в среднем около 77 за доллар вместо заложенных в бюджет 92 — съедает большую часть валютного выигрыша, а топливный демпфер за счет роста мировых цен уже забрал у бюджета 377 млрд рублей. Итог: несмотря на весенний ценовой пик, нефтегазовые доходы за первое полугодие 2026-го составили 3,66 трлн рублей против 4,7 трлн годом ранее и 5,7 трлн в 2024-м. Дефицит бюджета за пять месяцев — 6 трлн рублей, 2,6 % ВВП, примерно на 60 % выше годового плана.
Таким образом, блокада Баб-эль-Мандеба — это наглядная демонстрация того, насколько уязвима мировая экономика. Для России баланс сложный, но пока она выигрывает от роста нефтяных цен. Главный же выигрыш Москвы не совсем экономический: пока Вашингтон занят Ираном и двумя проливами, у него физически меньше ресурса на третий фронт. А именно украинский.
*Физическое лицо, внесенное в РФ в список террористов и экстремистов
Подписывайтесь на АиФ в  MAX
|
