aif.ru counter
14132

Александр Ширвиндт: «Когда уходит смысл, все начинают ждать чуда»

Статья из газеты: АиФ №52 25/12/2013
Все материалы сюжета Легендарные актеры и режиссеры кино

Александр Ширвиндт - о поисках любви и ожидании чуда

Александр Ширвиндт.
Александр Ширвиндт. © / www.russianlook.com

Досье
Александр Ширвиндт р­одился в 1934 г. в Москве. А­ктёр, режиссёр, сценарист. Худрук Театра сатиры. Самые известные киноработы - в фильмах «Двенадцать стульев», «Трое в лодке, не считая собаки», «Мнимый больной» и др.
«Мы давно уже перестали надеяться на что-то осмысленное. Мы теперь верим в чудеса!» — говорит актёр и режиссёр Александр Ширвиндт.

Взбесившийся инфарктник

Валентина Оберемко, «АиФ»: Александр Анатольевич, наступает Новый год — время, когда все на что-то надеются, что-то загадывают. Наверное, даже более обнадёживающий день, чем выборы...

Александр Ширвиндт: Во время выборов кандидатуры все ясны, поэтому обнадёживающего мало. Знаешь, есть старинная русская пословица: «Среди гнилых яблок выбора быть не может». А о Новом годе почему так мечтают люди? Каждый Новый год символизирует новое животное. До этого были всякие дрожащие твари: дракон, змея и тому подобная гадость... Но мы всё равно надеялись, что драконовские законы принесут нам счастье. А теперь приходит лошадь. Чище, нежнее, преданнее животного не существует. Лошадь — это олицетворение надежды, ожидание чуда. Когда уходит смысл, все начинают ждать чуда. А мы надеяться на что-то осмысленное уже перестали.

— И в какой момент перестали надеяться?

— Думаю, где-то в IV веке до нашей эры.

— Не будем заглядывать так далеко. Ещё в прошлом веке все надеялись на царя-батюшку, потом на светлое будущее, на Горбачёва, Ельцина... После надежд наступало разочарование. На что теперь можно надеяться?

Андрей Миронов и Александр Ширвиндт. Московский академический театр Сатиры. 1980 год
Андрей Миронов и Александр Ширвиндт. Московский академический театр «Сатиры». 1980 год. Фото: РИА Новости / Виталий Арутюнов

— Хрестоматийно человек тянется к свету, поэтому и придумал себе наш народ свет в конце тоннеля. Но с каждым разом этот тоннель становится всё длиннее и длиннее... Правда, и освещение у нас сейчас пошибче. Если раньше вдали мерцала лучина, то сейчас всех манят галогеновые огни.

Есть так называемые дико благополучные страны. Я всегда удивляюсь: во всяких там Даниях, Лихтенштейнах, Люксембургах, где повсюду газончики, цветочки, улыбки и дома не запираются, почему-то количество суицидов в разы больше, чем в нашей круговерти. Здорово было бы нам найти какую-то середину по накалу нервотрёпки, темперамента, жути и благополучия, но пока график нашего существования выглядит как кардиограмма взбесившегося инфарктника. И, даже несмотря на это, мне в этом Лихтенштейне-Люксембурге жить не хочется. Наверное, можно там провести день-два... Ну, год-пять, а потом, конечно, в петлю или к нам...

— То есть мы с такой кардио­граммой всё равно счастливее, чем они со своими цветочками?

— Конечно. Для нас всегда было мечтой обретение дефицита. Я живу в сталинской высотке. Там есть огромный гастроном. Когда-то, ещё в советские времена, под Новый год со старого Рязанского шоссе туда стекалась вереница автобусов. Потому что под Новый год для всех несчастных в гастроном выкидывали на прилавки какие-то лежалые продукты. Народ верил, что колбаса будет. И туда ехали за колбасой, сметая всё с прилавков. Тогда нам всё время приходилось что-то доставать. Достать продукты. Достать велосипед.

Актеры Московского академического театра «Сатиры» в спектакле «Женитьба Фигаро». 1980 год.Фото: РИА Новости / Виталий Арутюнов

Записаться на машину и через 4 года получить «Жигули». А трубочный табак! В то время его было не достать. Мы его делали сами. В стране существовало два сорта табака. В Москве — «Золотое руно», а в Ленинграде — «Трубка мира». Оттуда покойный Фима Копелян присылал мне «Трубку мира», а я ему — наше «Золотое руно». Мы эти табаки сами смешивали в целлофановом пакете. Целлофановый пакет ведь тоже надо было достать. Единственное, что тогда заворачивалось в целлофановые пакеты, — китайские рубашки. Брался пакет, выбрасывалась рубашка, в него засыпалась табачная мешанина, туда же строгали яблоко, капали немножко коньяка и вывешивали между двойными рамами на солнышко преть. Эта смесь отдалённо напоминала фирменный табак. Когда всё время нужно что-то достать, что-то придумать, советский, теперь уже российский человек всегда чего-то хочет. А когда всё есть, начинаются скука и суициды.

«Просто я добрый»

— Вы возглавляете Театр сатиры. А сатиру всегда зажимала цензура...

— Сперва о цензуре. Она нам нужна — не потому, что надо запретить говорить острые вещи, а потому, что в наше время, помимо того что ничего нельзя было вякнуть, во всех организациях кино, телевидения, э­страды, театра сидели редактора. Среди них были потрясающие, умные, тонкие, интеллигентные люди, которые помогали протащить в народ что-то смысловое. Но они совершенно не допускали пошлятины, этого шабаша, безвкусного стриптиза во всех смыслах этого слова. У цензуры корень «ценз». Так вот этот «ценз» сегодня совершенно размыт.

Кадр из фильма Миллион в брачной корзине . Режиссер Всеволод Шиловский. Одесская к/ст. 1986 г. СССР
Кадр из фильма «Миллион в брачной корзине». Режиссер Всеволод Шиловский. Одесская к/ст. 1986 г. СССР. Фото: www.russianlook.com

Я, честно говоря, не люблю сатиру, злость, потому что я добрый. Да и возможности сатиры преувеличены. Это утопия, что сатира может изменить или вылечить общество. Она может только больно ударить. С­егодня поводов, о чём «посатирить», на каждом шагу. Но «пересатирить» «ящик», полный ток-шоу, дебатов, дискуссий, заседаний Думы, «барьеров», где люди орут друг на друга и не слышат оппонента... П­олемика подразумевает диалог. А если параллельно, то это уже не полемика, а лай. Но рейтинги у лая огромные. И­нтеллигенция вздыхает: «Ах, мало смотрят канал "Культура"!» Конечно, мало. Если к­руглые сутки на всех каналах идут матерщина, плевки, а иногда и мордобой, а на другом — рассказы известной личности о том, с кем она живёт, как пьёт, кто её бьёт, кто же рискнёт переключить на «Культуру», чтобы послушать Дебюсси?

Любовь, семья, дети, скорбь — это вещи интимные. Секс — тем более. А сейчас на нас в глянце вываливают в больших объёмах выхолощенные суррогатные чувства, начиная от любви и заканчивая отношениями с детьми.

— Но ведь вы тоже иногда рассказываете о своей семейной жизни. Например, все знают, что когда-то жена запрещала вам становиться худруком театра...

— Да, она поставила мне условие: или она, или эта должность. Я сказал, что мне надоели обе.

— Тем не менее вы уже более полувека вместе, а сейчас такой долгий брак — редкость.

— Вместе мы уже 60 лет. Сейчас это редкость, потому что все что-то ищут. А искать ничего не надо. Всё настоящее рождается тогда, когда ты молод. И чем дольше живёшь, тем больше возникает химии, ума, расчёта, карьеры.

Александр Ширвиндт в роли графа Альмавивы и Вера Васильева в роли графини в спектакле Женитьба Фигаро по пьесе Бомарше. 1977 год
Александр Ширвиндт в роли графа Альмавивы и Вера Васильева в роли графини в спектакле «Женитьба Фигаро» по пьесе Бомарше. 1977 год. Фото: РИА Новости / Виталий Арутюнов

— А вам не кажется, что молодым сегодня нужно совсем другое?

— Это правда. Страшно попасть в разряд брюзжащих стариков, но я многого сегодня не понимаю. Смотрю на своих учеников, у них счастливых браков — раз-два и обчёлся. Вместо этого — беготня, желание попасть в рейтинг. В любви не признаются, только говорят: «Созвонимся». Время такое! Этот мобильный перезвон заглушает звук с церковных звонниц. Поэтому «Ромео и Джульетту», наверное, в первоначальном виде наши потомки не увидят. Даже если её будут продолжать ставить, то Джульетта выбежит голая, а Ромео признается ей, что он гей.

— На Новый год что планируете?

— Буду сидеть на даче, ждать — может быть, внуки и правнуки приедут. Правнуки, представляешь! Вот ужас-то! Здорово, конечно, но жуть.

Периоды буйного веселья отошли, как воды перед родами. Всё уже проходили — игры, шутихи, остроты, безудержные праздники, шампанское, коньяки, горы закуски и отсутствие её... Помню, однажды отмечали что-то с Марком Захаровым. На столе был коньяк — и всё. Закуски не осталось. Но в вазе стояли красивые белые каллы. Они хорошо пошли под коньяк. Оказались очень мясистыми, с горчинкой — да и полезные, потому что от них не толстеешь.



Оставить комментарий
Вход
Комментарии (1)
  1. Леонид г. Тим
    |
    10:43
    30.12.2013
    0
    +
    -
    Действительно,сколько драконовских и крысиных законов принято,пожалуй наша лошадь,этих двоих ,точно не вынесет.
Все комментарии Оставить свой комментарий

Актуальные вопросы

  1. Кто из заемщиков сможет получить 450 тысяч рублей на погашение ипотеки?
  2. Почему нельзя выбрасывать чеки и квитанции из банка?
  3. На каком расстоянии камеры видят нарушения?


Самое интересное в регионах