11082

Александр Филиппенко: «Мутит от этой "ностальгии" по коммуналкам и парадам»

АиФ №49. Суперномер: 213 ответа на ваши вопросы 04/12/2013

Сейчас в почёте - сплошная попса. А Александр Филиппенко продолжает читать со сцены классику – стихи, прозу.

Досье
Александр Филиппенко родился в 1944 г. в Москве. В 1967 г. окончил Московский физико-технический институт, в 1974 г. - Театральное училище им. Щукина. Служил в Театре на Таганке, Театре им. Вахтангова. Женат.

Юлия Шигарева, «АиФ»:  Александр Георгиевич, и как, слово это, как когда-то написал поэт, отзывается?

Александр Филиппенко: Отзывается! Это действительно хороший вопрос, потому что в этой программе, которую готовлю к 95-летию Александра Солженицына и буду читать в Зале им. Чайковского его «Крохотки», должна происходить активная работа Души и Ума. И я видел это - на гастролях в Сибири, в Рязани, - когда во время действа в зрительном зале вдруг паузы возникают… А в Москве в маленьком театре «Практика» я читаю «Один день Ивана Денисовича» - на пустой сцене, где только карта, словно мухами, усижена точками лагерей ГУЛАГа, и пять лагерных фонарей. Зрители встают в конце! Поэтому - да, отзывается.

Я же ведь уже почти 50 лет этим занимаюсь - литературно-музыкальными композициями. У нас программа была с Алексеем Уткиным, знаменитым гобоистом, - «Триумф художест­венного вкуса» называлась. А потом захотелось что-то новое сделать. И Наталья Дмитриевна Солженицына подсказала мне мысль о «Крохотках».

Осветитель

– «Триумф художественного вкуса»... Вы, Александр Георгиевич, идёте явно вразрез с современными тенденциями, где сегодня сплошь триумф безвкусицы. Вас триумф этой безвкусицы расстраивает? Оставляет равнодушным?

Огорчает, конечно. Ведь так нас учили - что театр должен заниматься нравственными проблемами. У Зощенко сказано. «А мы... своим смехом хотим зажечь хотя бы небольшой фонарь, при свете которого некоторым людям стало бы заметно, что для них хорошо, что плохо, а что посредственно. И если это так и будет, то в общем спектакле жизни мы посчитаем свою скромную роль лаборанта и осветителя исполненной». Такими словами заканчивается мой спектакль. Что к этому ещё можно добавить?

– А вот эти «Крохотки» солженицынские - вы их про что читаете? Ведь очень часто автор вкладывает в произведение один смысл, а читатель считывает совершенно другое.

– Что вы, там всё написано! В каждой «Крохотке» есть финальное предложение - неожиданный вывод, который делает Александр Исаевич. И который заставляет и читателя, и зрителя задуматься. Вот он начинает говорить про молнию, которая расколола дерево, а заканчивает словами: «Так и нас, иного: когда уже постигает удар кары-совести, то - черезо всё нутро напрострел, и черезо всю жизнь вдоль. И кто ещё остоится после того, а кто и нет». А дальше пусть каждый думает! «Не позволяй душе лениться! Чтоб в ступе воду не толочь, Душа обязана трудиться! И день и ночь, и день и ночь!»

– А зачем душе трудиться? У нас вся идеология сегодня направлена на то, чтобы душа не только не трудилась, а вообще отмерла бы.

– Каждый по-своему отвечает за своё слово. Кто-то позволяет себе пошло и бездарно врать, я же стараюсь по мере сил трепетно относиться к словам. Ведь «с художника спросится», говорил Евгений Вахтангов. Все мы ответим за то, что делаем.

Премьера моноспектакля «В поисках живой души: Гоголь, Зощенко, Довлатов» Фото: www.russianlook.com

Врачеватель

– Была в одной из ваших программ строчка: «Человечество хохочет, расставаясь со старьём».

– Вы поймите, я переводчик с авторского на зрительский! Я транслирую в зал то, что поэт Андрей Вознесенский предлагал в хрущёвскую оттепель: «расстаться со старьём». Нас так в 60-е приучили: автор - главный! Вчитывайтесь. А потом уже добавляйте своё. И уже зритель пусть сам решает, что из этих воспоминаний сдать в архив, улыбнувшись, а о чём задуматься.

– Вот мы и задумались - о том, как, хохоча, расставались с Советским Союзом. А теперь, просмеявшись, прослезились.

– Те, кто рассуждает об этом, ходили в детский сад при советской власти. Они не помнят реальной жизни при этом строе. Поэтому и прослезились. Меня мутит от этой «ностальгии» по коммуналкам и парадам.

Но что я могу как-то исправить - спектаклями своими, - я делаю. Я пытаюсь людей повернуть лицом к великой русской литературе. И часто зрители меня после концерта спрашивают: «Неужели это всё Гоголь написал? Не может быть!» И дальше звучит: «Неужели с того времени так ничего и не изменилось?»

– А самому-то страшно не становится, когда читаете вещи, написанные век назад, а они звучат актуально?

– Помогают строчки из Левитанского: да, «было-бывало, обошлось, миновало»… И если бы кто-нибудь в 1981 году, когда я много выступал с монологом по мотивам пьесы «Взрослая дочь молодого человека», сказал мне, что будет происходить летом 1991-го, когда мы ночью переулками пробирались к Белому дому, я бы решил, что разговариваю с сумасшедшим.

И всё же... В конце каждого спектакля, особенно когда читаю Солженицына, я чувствую, как происходит взаимный обмен. Чтобы разбирать, что именно пытался сказать писатель, - на это надо очень сильно душой затратиться.

По-моему, у Михаила Чехова была такая фраза: «Если некое облако повиснет между зрительным залом и сценой, это и есть спектакль». Я благодарен Александру Исаевичу, что мне удаётся получить огромное удовольствие от чтения и передать это удовольствие зрителю, который пребывает в раздумье и получает от этих раздумий своеобразное удовольствие. Что они в состоянии ещё что-то чувствовать и соображать.

Александр Филиппенко в роли Ричарда Эрлиха и Сергей Юшкевич в роли Джеймса Додда (слева направо) в сцене из спектакля по пьесе Дональда Маргулиса Скрытая перспектива в постановке режиссера Евгения Арье в театре Современник
Александр Филиппенко в роли Ричарда Эрлиха и Сергей Юшкевич в роли Джеймса Додда (слева направо) в сцене из спектакля по пьесе Дональда Маргулиса «Скрытая перспектива» в постановке режиссера Евгения Арье в театре «Современник». Фото: РИА Новости

– Почему зритель слышит вас?..

– Опять «почему?»!.. Не знаю! Это у него, у зрителя, надо спросить!

– Но спрошу у вас: почему зритель слышит Солженицына на ваших концертах, но сам он при жизни услышан не был?

– Прежде всего не надо забывать о том, что это были разные страны - та, в которой он написал «Один день Ивана Денисовича». Когда его высылали - это была вторая страна. Пока он жил в Америке, здесь сформировалась третья. Вернулся он в четвёртую. А мы сейчас живём в пятой.

– И эта пятая оглохла?

– Анализом таким должны заниматься не мы с вами, а литературоведы и театроведы. «Круглый стол» организовать. Дискуссию. Теперь спросите: «Почему её нет?» Отвечу: «Это не ко мне, это к организаторам подобных действ». Дальше спросите: «Смотрите ли вы подобные дискуссии?» Отвечаю: «Нет! Не смотрю».

– «Почему?» - спрошу я. Ведь в споре же рождается истина.

- Меня, студента физтеха по специальности «инженер-физик», научили, как в течение 10 секунд понять, с кем ты имеешь дело. Это система координат и ценностей, в которой ты живёшь, или это разговоры совсем с другой планеты? Так вот, у меня нет точек соприкосновения с теми людьми, что ведут сегодня дискуссии по телевизору. Это же намного легче - вот так расплеваться лёгкими броскими словами, за которыми ничего не стоит. Они мне неинтересны. Мне интересны «Крохотки». Или Горький.

– 60-е годы дали мощнейший выброс искусства в абсолютно несвободной стране...

– Про это пишут тома, дорогая! Тома! Про траву, асфальт, который ей нужно было пробивать, и т. д.

– И где всё это сегодня, в эпоху свободы?

– На Болотной!

– Не уверена! Что-то всплеска гениальных произведений после Болотной не случилось.

– Процесс идёт! Но мне гораздо интереснее и важнее спектакли готовить. Так повернуть, чтоб зрители будто в первый раз слышат - и Гоголя, и Гамлета с его «Быть или не быть?.. Достойно ли смиряться под ударами судьбы, иль надо оказать сопротивленье». Вот они это всё и слушают, зрители. И думают, надеюсь. Из текста иногда такой глубиной дохнёт - как из шахты. «На дне» Горького. Я читаю сейчас три монолога Сатина - собрал их вместе. «Уважать надо человека. Не обижать его жалостью... Уважать надо. Особливо же деток надо уважать... ребятишек! Деткам-то жить не мешайте... Деток уважьте!» Вот Александр Исаевич Солженицын уважал Человека. Поэтому я и буду читать его гениальные тексты в Большом зале Консерватории.

Смотрите также:

Оставить комментарий (11)

Также вам может быть интересно

Загрузка...

Топ 5 читаемых



Самое интересное в регионах