Из Москвы в Ленинград через Одессу. Где снимали легендарную «Операцию „Ы“»

Шестьдесят лет назад, в августе 1965 года, зрители всего Советского Союза познакомились с Шуриком — героем комедии Леонида Гайдая «Операция „Ы“» и другие приключения Шурика». Правда, Гайдай и сценаристы Яков Костюковский и Морис Слободской (он с ними будет работать над «Кавказской пленницей» и «Бриллиантовой рукой») схитрили — формально их фильм был набором из трех новелл, которые друг с другом не связаны. В одной Шурик (Александр Демьяненко) вступает в конфликт с хулиганом Федей (Алексей Смирнов), но потом сталкивается с ним на стройке, в другой — тот же Шурик готовится к экзамену в компании «хорошей девушки» Лиды (Наталья Селезнева), а в третьей — противостоит группе воров в исполнении придуманного Гайдаем комического трио в исполнении Евгения Моргунова, Юрия Никулина и Георгия Вицина.

Успех этой картины, которой киноначальники поначалу не хотели давать высшую прокатную категорию, превзошел все ожидания — её посмотрели 69,6 млн зрителей. Ну и главное мерило популярности — цитаты из «Операции „Ы“» моментально ушли в народ и стали частью культурного кода постсоветского пространства. Ведь зрители не только познакомились с Шуриком, Лидой и Федей и вновь встретились с Трусом, Балбесом и Бывалым — они узнали, что «всё украдено до нас», и получили ответ на напрашивающийся вопрос: почему «Ы»? Правильно, чтобы никто не догадался.

Но производство этой легкой и веселой ленты было не таким же легким и веселым. Съемочной группе пришлось перемещаться из Москвы в Баку, а оттуда ехать в Одессу, а потом создавать снег в Ленинграде.

Две одинаковые стройки

Начались съемки в конце июля 1964 года со знаменитой сцены в отделении милиции («Ну, граждане алкоголики, хулиганы, тунеядцы... Кто хочет сегодня поработать?»). Далеко не ходили — декорациями стал «Мосфильм», тунеядцами и алкоголиками стали актеры массовки (и сам Гайдай), а настоящих актеров было двое — Смирнов и Владимир Басов. Сцена получилась быстро, съемочная группа отправилась в нынешний московский район Свиблово, который тогда активно застраивался пяти- и восьмиэтажными домами. За следующие два месяца сняли почти все сцены на стройке — не успели совсем чуть-чуть из-за погоды. И доснимали уже в октябре-ноябре в Одессе.

Поначалу Гайдай искал подходящую натуру в Баку, но и там погода была не той, что надо. А вот Одесса не подвела, и все недостающие сцены к «Напарнику» удалось завершить почти по плану. Например, именно там снимали сцену, в которой Шурик попадает в битум — правда, в одном из дублей этот битум загорелся, и пожар тушили все, и строители, и киношники. Никто не пострадал.

В Одессе снимали и обед персонажей Демьяненко и Смирнова — хотя сам обед хулигану везут по Москве — в кадр попало, например, пересечение двух Вражских и 7-го Ростовского переулков в Хамовниках.

Вот такое наваждение

Новелла с экзаменом и девушкой Лидой носит загадочное название «Наваждение»; как вспоминали кинематографисты, она вызвала меньше всего нареканий — даже суровый директор «Мосфильма» Иван Пырьев скупо похвалил молодого режиссера. Но съемки проходили сразу в нескольких локациях Москвы и Одессы — к топографической достоверности Гайдай всегда относился легкомысленно.

Институтом, в котором учатся герои этой новеллы, стало здание Института элементоорганических соединений РАН на улице Вавилова. Ну а Шурик, пытаясь найти нужный учебник или конспект, перебегает из декораций «Мосфильма» к главному зданию МГУ, где находится статуя студента с книгой.

В трамвай герои садятся на 1-м Сельскохозяйственном проезде в районе ВДНХ — примерно там, где через полтора десятка лет Жеглов и Шарапов поймали Кирпича. Но потом они начинают диковинное путешествие — через площадь Борьбы (в районе нынешней станции метро «Менделеевская») и Комсомольский проспект — к одной из одесских улиц, где Гайдай нашел дом, в котором «жила» Лида. Именно у этого дома сидела собака породы боксёр, которая любила колбасу, но не любила снотворные таблетки.

Ну а квартиру Лиды снимали всё на том же «Мосфильме» — и уже после возвращения из Одессы.

Постой, паровоз

До третьей, зимней новеллы, которая и подарила название всему фильму, съемочная группа добралась в декабре. С погодой опять не везло — поймать снег пытались в Ленинграде, но в городе всё растаяло, даже то, что специально привезли киношники. В итоге плюнули на достоверность и соорудили «снег» из подручных средств — ваты и нафталина. И снимать начали как раз с той сцены, где бабушка-сторож (Мария Кравчуновская) ведет машину преступников, а они телепаются за ней на веревке. Там же сняли и сцены с мышкой — за них Гайдая отдельно ругали на худсовете, но он отстоял кадры с серой «актрисой».

Но всё остальное пришлось доснимать в Москве. В павильонах «Мосфильма» выстроили и логово Труса, Балбеса и Бывалого («Тренируйся на кошках!»), и склад, на котором преступники должны были изобразить ограбление, — именно там Шурик и Балбес-Никулин показывали чудеса фехтования.

Ну а самые первые сцены этой новеллы снова снимали на натуре и чуть ли не самыми последними. В кадр попал знаменитый московский рынок на Тишинке, где Трус-Вицин торговал «предметами народных промыслов» («Налетай, торопись, покупай живопись!»), а некий человек искал инвалида — хозяина машины, которым оказался Бывалый-Моргунов.

Кстати, кошки, на которых тренировался Трус, были специально изготовлены для «Операции „Ы“», но остались на реквизиторском складе киностудии. Гайдай использовал несколько штук в своей картине 1975 года «Не может быть», одну режиссер Александр Серый позаимствовал для фильма «Ты — мне, я — тебе», который он делал в 1976-м.