aif.ru counter
12.06.2016 01:01
2669

Шипибо-конибо. У индейцев в Перу почти нет имущества, но они счастливы

Фото из архива Юлии Грабарь

Окончание. Начало в «АиФ. Без границ» № 18 от 4 мая 2016 г.

«Посадка на пароход из деревни в Пукальпу происходит необычно. На берегу Укаяли нет ни пристани, ни каких-то опознавательных знаков. Когда мимо проходит судно, индейцы просто машут экипажу большой полосатой тряпкой. Это значит, что на берегу есть либо груз, либо пассажиры. И рулевой понимает, что надо причалить. А если пароход не причаливает, значит, на судне нет мест, и сегодня уже никто в цивилизацию не уедет...»

Такими оказались впечатления Юлии Грабарь, действительного члена Русского географического общества, координатора Клуба путешественников «Край света», ведущей авторской программы «Путешественник» на телеканале «ВОТ», побывавшей в племени шипибо-конибо в центральной части Перу. Вернувшись из этой поездки, она поделилась воспоминаниями с «АиФ».

Укаяли с самолета.
Укаяли с самолета. Фото из архива Юлии Грабарь

— Каждодневная жизнь в деревне проста и монотонна: солнце встало в 5 утра, и жители поднялись вместе с солнышком. Индейцы, как птички божии, уже все при деле: кто по хозяйству, кто собирает детей в школу, кто на плантацию, кто на рыбалку или на охоту. Потом — дети из школы, обед, футбол, и вечер дома.

Люди тут, конечно, не ходят полуголые и в перьях, как можно было подумать, а одеваются почти цивилизованно: юбки, шорты, футболки и т. п. Может показаться, что жить как они невозможно и грустно — ведь у индейцев, по сути, нет никакого имущества. Весь их скарб — это кастрюли, в которых они готовят, матрас и антимоскитная сетка. Ни мебели, ни других предметов, представляющихся нам важными, — комнаты-каморки в домах пустые. При этом люди счастливы. Я не видела ни одного человека, который был бы недоволен, хмур, на что-то жаловался.

А самая большая ценность тут — трёхколёсный мопед с тентом, похожий на знаменитый тук-тук в южной Азии. Таких мопедов тут имеется несколько, а самый большой, настоящий мотороллер, принадлежит вождю. Это грузовой и фактически общественный транспорт, к которому сзади приделан открытый кузов.

Футбол — игра индейцев

Дети очень любят играть в футбол, завезённый сюда колонистами. Все деревни шипибо-конибо построены по одному принципу: в центре зелёное травяное поле, которое используется для торжеств, свадеб, праздников и футбола. Каждый день там проходят тренировки: тренер гоняет мяч с детьми от мала до велика. А если тренера нет, то мелюзга бегает по полю сама.

Когда мы приехали в деревню, шёл сильный дождь и всё поле и почва вокруг размокли и превратились в жидкую глину. Но детишки всё равно продолжали азартно гонять мяч. Когда юные футболисты отправились по домам, было не разобрать, какого цвета у кого футболка — настолько они были одинаково грязные. Но все смеются, все счастливы... А в полседьмого утра те же самые дети чистые, вымытые и — поразительно — в белоснежных рубашках и тёмненьких брючках или юбочках идут в школу — простой деревянный барак на краю поля.

Все деревни шипибо-конибо построены по одному принципу: в центре зелёное травяное поле, которое используется для торжеств, свадеб, праздников и футбола.
Все деревни шипибо-конибо построены по одному принципу: в центре зелёное травяное поле, которое используется для торжеств, свадеб, праздников и футбола. Фото Юлии Грабарь

Шипибо-конибо — союз двух племен. Численность этих индейцев невелика — около 26 тыс. человек. Говорят, в основном, по-испански, хотя свой родной язык сохраняют тоже. Но постепенно язык шипибо-конибо выходит из употребления. Эти люди, коренные жители Перу, совершенно не в фокусе внимания государства: в Конгрессе, например, от этого региона нет ни одного представителя.

Перу — довольно коррумпированная страна, в которой индейцы шипибо уже где-то там, на 35-м месте. Поэтому и получается, что электричества у них почти нет, работой их не обеспечивают, и люди живут натуральным хозяйством. Скажем, в деревне есть фельдшер, что уже хорошо, но на этом — все. То есть, случись что, перевязку тебе, например, еще сделают, а если зуб заболит, и народными средствами его не вылечат, то надо отправлять больного в цивилизацию — в райцентр Пукальпа вниз по Укаяли.

Деревня живёт охотой и рыбалкой, плюс собирает то, что растёт в сельве. Есть и домашние птицы — нас несколько раз кормили яичницей. Индейцы поставляют в райцентры и даже в Лиму рыбу, папайю и бананы. Одна из соседок, пожилая хозяйка донья Родалинда, кажется, вообще все дни напролет проводила в гамаке за вышиванием. Женщины племени делают прекрасные вышивки на салфетках, рубашках и юбках, полотнищах в духе парео. Нитки, похожие на мулине, складываются в абстрактные узоры и сложные мистические символы. Но сами шипибо-конибо эту красоту носят нечасто, в основном тоже отправляют ее в город для продажи туристам.

Женщины племени делают прекрасные вышивки на салфетках, рубашках и юбках, полотнищах в духе парео.
Женщины племени делают прекрасные вышивки на салфетках, рубашках и юбках, полотнищах в духе парео. Фото из архива Юлии Грабарь

С браками у индейцев всё просто: официально они никак не регистрируются. «Я привлекателен, вы чертовски привлекательны...» — вот уже и семья. Пожили вместе, потом что-то вроде изменилось, глядишь, кто-то другой стал привлекательней, соответственно и расклад поменялся. Никаких тебе бумаг, с имуществом всё более чем просто. Но в этом обществе нет ни склок, ни скандалов...

Магазина, к слову, тут тоже нет, так же как и денег, — точнее, в самом поселении они не в ходу. Иногда кто-то из деревни отряжается односельчанами для закупок в Пукальпе, поскольку индейцам всё-таки приходится покупать себе какую-то одежду и утварь, ну хоть заколку для волос, посуду или инструмент в хозяйство — не всё же можно добыть в сельве.

Кроксы в джунглях

Белый человек все еще вызывает у индейцев интерес, особенно если это блондинка с голубыми глазами. Женщины и дети все время подходили ко мне с просьбой показать фото в телефоне. А когда видели питерские городские пейзажи, приходили в восторг. Однажды я продемонстрировала им фотографию со снегом, после чего обступившая айфон малышня буквально прыгала до небес от моих описаний: что снег холодный, что его можно брать руками, лепить снежок и кидать.

Хотя шипибо-конибо живут вдали от цивилизации, но некоторые её блага воспринимают охотно. Скажем, надувную самолётную подушку они приняли с радостью. Пришлись по душе им и кроксы — резиновые тапки с закрытым носом, модная версия по сравнению с обыкновенными шлёпанцами. А содержимое косметички вызвало неподдельный интерес у женской части деревни. В сельве из-за влажности нет никакого смысла в декоративной косметике, но чудо-зеркальце с подсветкой, которое к тому же и складывается, — вещь весьма привлекательная. Этих людей до сих пор можно порадовать и такой мелочью, ну а дети, конечно, обожают сладости. Мы привезли им из Пукальпы конфет — ощущение, будто Дед Мороз приехал...

До города отсюда не так уж и бесконечно далеко, но поскольку везде непролазные джунгли, то, кроме как по реке, иначе никак не доберешься, — даже на внедорожнике туда не доехать. Однажды мы вдвоем с другим участником экспедиции решили прогуляться, и углубились в сельву по просеке, которая начиналась на окраине деревни. Однако быстро завязли в зеленом многоуровневом барьере, и вернулись обратно. Заблудиться без определенных навыков довольно просто...

Везде непролазные джунгли, кроме как по реке, до города не доберешься
Везде непролазные джунгли, кроме как по реке, до города не доберешься. Фото Юлии Грабарь

Карачама, лиса и масата

Как ни странно, у аборигенов, при отсутствии квалифицированной медицинской помощи, довольно большая продолжительность жизни. Хотя условия быта тяжелые, особенно когда начинается сезон дождей. Укаяли в это время поднимается метров на 10, и вода стоит у самого порога. Мало того что домики на сваях, так ты еще 4 месяца в году передвигаешься от дома к дому по родной деревне на малюсеньких лодочках.

Так что, по сути, вся жизнь индейцев проходит на реке. Кстати, пираний на обед нам так и не дали — нас, как гостей, кормили рыбой под названием карачама, которую мы поймали сами: однажды Теобальдо, вождь племени, взял нас с собой на рыбалку, с сетями, в лодке-долбленке сквозь мангровые заросли притоков Укаяли. Карачама оказалась доисторическим сомом, очень популярным в местной кулинарии. Но это — не элитная еда. Элитная рыба называется «лИса» — что-то вроде щуки серебристого цвета, а самая ценная — пайче, одна из самых крупных пресноводных рыб мира. И самых вкусных.

Пираний на обед нам так и не дали.
Пираний на обед нам так и не дали. Фото Юлии Грабарь

Меню в деревне совершенно не ресторанное. В основном — рис, юка, он же маниок — корнеплод, местный аналог картошки. И бананы во всех вариантах, жареные — вкусные, вареные — отвратительные, но индейцы их очень любят. Кофе практически не пьют, чай тоже, готовят отвары из своих трав. Крепкого алкоголя нет вообще, только пиво, которое, как правило, привозится из цивилизации. Хотя, племя шипибо-конибо делает и что-то вроде своего пива — напиток «масата» из перебродивших зерен.

Зато в рационе сколько угодно экзотических фруктов: папайя и кокосы, гуава и лукума (самый популярный вкус мороженого в Перу), гранадийя и пепино (или дынная груша), изображения которого можно встретить на гончарных изделиях доколумбовой эпохи. Жаль, что невозможно привезти это великолепие домой — многие плоды не доедут и до Лимы...

В обратный путь мы отправились на полугрузовом судне — на скоростном мест не оказалось. Провожали нас с тем же почётом, что и при встрече: вождь и шаман церемонно попрощались с белыми людьми, и сказали каждому какое-то напутствие. На кораблике оказался настоящий вавилон: мешки с рыбой, живые куры, древесина, парочка индейцев, мальчик и девочка, которые всю дорогу шушукались, какой-то полупьяный гражданин непонятного вида, а рядом со мной — чиновник из министерства образования в белой рубашке и отутюженных брюках, который спустился сюда как будто с неба.

Кораблик оказался без стёкол, мотор всю дорогу оглушительно тарахтел, от реки летели мутные брызги, руки и другие открытые части тела, не защищённые тентом, обгорали мгновенно. А когда спустя 10 часов мы прибыли в Пукальпу, в голове ещё долго продолжал греметь большой симфонический оркестр амазонской сельвы.

«АиФ» без границ № 23 2016 г.

Оставить комментарий (1)

Также вам может быть интересно

Топ 5 читаемых



Самое интересное в регионах
Роскачество