Историю изучения аутизма обычно начинают с работ американца Лео Каннера и австрийца Ганса Аспергера. Между тем есть врач, чьё первенство в исследовании этого расстройства незаслуженно забыто.
Груня Ефимовна Сухарева, родившаяся 135 лет назад в Российской империи и ставшая светилом медицины в Советском Союзе, за два десятилетия до иностранцев опубликовала подробное исследование аутистических черт у детей. То есть описала синдром Аспергера гораздо раньше самого Аспергера.
Но её статью, переведённую и опубликованную в немецком научном журнале, на Западе не заметили. А скорее не захотели заметить.
Глубинное одиночество
В тот день 1924 года Сухарева сразу почувствовала: этот мальчик – не такой, как все. Он не буйствовал и не спорил с правилами, наоборот, подчинялся им охотно, почти с облегчением. Худой, сутулый и неловкий в движениях, в свои 12 лет он бегло читал, что было редкостью для сирот того времени, и жадно глотал любые книги, попадавшие под руку. Игрушками не интересовался, сверстников сторонился, считая их слишком шумными. Зато охотно разговаривал с молодой женщиной в белом халате, которая приходила каждый день и подолгу с ним сидела.
Груня Сухарева к тому моменту 3 года работала в Москве. Приехав из Киева, она занималась организацией санаторных и психоневрологических лечебных учреждений для детей и подростков. И систематически наблюдала ребятишек с особенностями развития, которые не вписывались в существующие диагнозы.
Попавший к ней на приём необычный мальчишка чрезвычайно заинтересовал её. Он сам заводил философские споры и на все вопросы отвечал очень серьёзно. Но на иные вдруг закрывался: «Не спрашивайте, всё равно не скажу, это моя тайна». Сухарева не настаивала. Она наблюдала день за днём, как он избегает взгляда, как погружается в книги, как под блестящим, недетским умом прячется глубинное одиночество. «Высокий уровень интеллекта, интровертный тип, с аутичной направленностью в себя», – написала она в медицинской карте.
Термин «аутизм» тогда уже был в ходу, но использовался он по отношению к шизофрении, обозначая один из её симптомов. В том значении, в каком мы знаем его сейчас, Сухарева употребила его впервые.
В течение года она нашла ещё пятерых мальчишек с похожими особенностями развития. Каждый словно жил в собственном внутреннем мире – и при этом был одарён каким-нибудь талантом. Один хорошо играл на скрипке. Другой тянулся к математике. Третий оказался прирождённым сказочником: он населил печку целым миром придуманных друзей. Четвёртый не запоминал человеческие лица, но при этом поражал феноменальной памятью на числа. И все были невероятно чутки и ранимы.
Почему её не заметили?
К 1925 году Сухарева свела наблюдения за юными пациентами в статью «Шизоидные психопатии в детском возрасте» (позже она заменит этот термин на «аутистические психопатии»). Её напечатали в сборнике «Вопросы педологии и детской психоневрологии», а через год выпустили в уважаемом немецком журнале психиатрии и неврологии.
Пройдёт почти 20 лет, и американский психиатр австро-венгерского происхождения Лео Каннер опишет то, что впоследствии назовут «ранним детским аутизмом». В Европе аналогичное исследование опубликует австрийский педиатр Ганс Аспергер. Его имя в конце концов попадёт в диагностические руководства и разойдётся по всему миру, дав название синдрому, который является одной из разновидностей аутизма. Имя Сухаревой ни в один зарубежный учебник по этой теме не попадёт.
Знал ли Аспергер что-либо о работе советского психиатра? Конечно, Груня Ефимовна публиковалась в основном на русском языке. Однако именно её ключевая работа вышла и на немецком. Специализированных журналов по психиатрии в те годы насчитывалось немного, и молодой австрийский врач вряд ли её пропустил.
Однако Ганс Аспергер жил и работал в самом сердце нацистской Германии (есть даже подозрение, что он участвовал в программе эвтаназии детей с психическими нарушениями), а Груня Сухарева была не просто гражданкой СССР – она была еврейкой. Скорее всего, австриец сознательно не стал ссылаться на неё в своих работах.
Научная школа
Самой Сухаревой всё это было неважно. Она была настолько скромным человеком, что вряд ли бы стала предъявлять претензии к коллегам, которые присвоили себе её достижения (описания аутизма, сделанные Каннером и Аспергером, идентичны тем, что ранее сделала она). К тому же в те годы ей было не до научных журналов и цитирования. Шла война, институт эвакуировали в Томск, и Груня Ефимовна работала в местной психиатрической больнице, где развернулся эвакогоспиталь. Там она занималась ранеными с черепно-мозговыми и лицевыми травмами. И писала новую работу – «Психогенные типы реакций военного времени».
После войны врач вернулась в Москву и со временем издала фундаментальный трёхтомный труд – «Клинические лекции по психиатрии детского возраста». Ни в одном современном учебнике нет столь полного и подробного описания критериев нарушений психики и того, как их различать. Причём написано это простым и понятным языком. По этим книгам училось не одно поколение отечественных психиатров.
Можно взять любой раздел детской психиатрии и обнаружить, что Сухарева внесла в его изучение значительный вклад. Она исследовала, как влияет возраст ребёнка на развитие психических расстройств. Первой составила классификацию ряда детских и подростковых заболеваний. Отдельно занималась шизофренией, выделив 3 типа её течения.
Благодаря её работе в Москве сложилась целая научная школа детской психиатрии, а коллеги считали Груню Ефимовну «неофициальным» первооткрывателем этого направления. С 2015 года имя Сухаревой носит Научно-практический центр психического здоровья детей и подростков в Москве, где она проработала более 40 лет.
Жила прямо в больнице
Груня Сухарева 30 лет заведовала клиникой детских психозов, а затем 10 лет работала там рядовым врачом. Чтобы не тратить время на дорогу и быть на месте в любую минуту, она просто переехала жить на территорию больницы.
По свидетельствам знавших её людей, Сухарева была равнодушна к вещам, легко раздаривала сувениры и ходила в чёрной бархатной шляпке-«пирожке», давно вышедшей из моды.
Семьи и своих детей у неё не было, но были сотни чужих. Ей постоянно звонили бывшие пациенты – уже взрослые люди. И она подолгу беседовала с каждым.
Подписывайтесь на АиФ в  MAX
|
