aif.ru counter
194

Вдохновляясь районом. Дочь художника Карла Лопяло передала музею его работы

Сюжет Газета «Мой район»: Зюзино. Выпуск №10
Елена Лопяло сама проводит экскурсии по выставке, посвящённой юбилею отца.
Елена Лопяло сама проводит экскурсии по выставке, посвящённой юбилею отца. © / Татьяна Уланова / АиФ

В честь 105-летия со дня рождения Карла Лопяло в Культурном центре на Арбате «Дом Булата» прошла выставка «Архитектурные фантазии». А три десятка работ отца Елена Карловна Лопяло подарила Музею Зюзинской волости: масло, акварель, тушь – всё, что связано с районом Зюзино, в котором архитектор и художник прожил последние 15 лет.

Новая жизнь

– В блочную пятиэтажку на углу Керченской и Болотниковской наша семья переехала в 1965 году, – рассказала газете «Мой район» Елена Лопяло. – Родители, конечно, восприняли это событие с воодушевлением: новый район, новая жизнь…

– Откуда вы переехали?

– Мы жили в самом центре – на Смоленском бульваре, 8, недалеко от ­МИДа. Но на этом месте запланировали строительство большого панельного дома, а наш шёл под снос. Тогда его считали типовой застройкой, отстоять не было никакой возможности, хотя он упоминался ещё в документах конца ХVIII века как господский дом с двумя флигелями, во дворе которого когда-то были устроены оранжерея и конюшня. В 1918 году живший здесь Николай Бартрам организовал в четырёх комнатах музей игрушки – тот самый, что потом был переведён в подмосковный Загорск…

– Ничего себе, какая история!

– История интересная. Но вообще-то наш дом с мезонином представлял собой типичную коммуналку со всеми её «прелестями» – на 20 комнат всего одна уборная для взрослых (у детей были горшки) и ни одной ванны! Раз в неделю все ходили в баню. А тут, представьте, мы получили всё своё: три комнаты на пять человек, туалет с ванной, кухня. Нам казалось, лучше и быть не может.

– А вам нравился район?

– Я приехала туда в 10 лет и прожила больше полувека. Для детей район был хорош: много зелени, рядом Зюзинский лес, где нам нравилось гулять и кататься на лыжах. Да и папа любил рисовать окрестности: церковь Бориса и Глеба, полуразрушенный тогда флигель усадьбы Бекетовых-Прозоровских, липовую аллею. И даже обычные жилые дома – те самые пятиэтажки, благодаря которым бывшее село Зюзино превращалось в современный московский район…

Всегда с блокнотом

– Это было его хобби?

– Конечно, всё это отец делал не по заказу. В кармане у него всегда были блокнот, карандаш или ручка. Много лет он работал в Институте истории искусств с Игорем Грабарём, вошёл в историю архитектуры реконструкциями памятников. Но в душе, конечно, был художником и всё мечтал написать большую картину маслом.

– Не хватило времени?

– В архиве отца хранится много свёрнутых холстов – к очередной выставке он начинал работать над большой, метр на два, картиной, например «Парад на Красной площади». Детально выписывал всю архитектуру: храм Василия Блаженного, Спасскую башню. А до людей уже руки не доходили. Сроки подачи картин заканчивались – и холст сворачивался.

– Он работал дома?

– Да, стоял в очереди на мастерскую, но получил её только за год до смерти и даже не успел поработать. Был занят: ездил в экспедиции, лазил по всем памятникам, обмерял. И это при том, что ходил с палочкой, хромал. Одна нога-то у него была деревянная, на ремнях.

Встреча с отцом

– Как это случилось?

– До войны папа окончил МАРХИ, несколько месяцев проработал на строительстве Дворца Советов. Потом его забрали в армию – и сразу на фронт. Там был связистом. Подошли войска – надо тянуть провода. А немцы, уходя, всё минировали… Во время боя под Идрицей он и подорвался. Потерял сознание, потом очнулся – вскочил. И снова упал. Медсестра вытащила его. В полевом госпитале ногу сразу ампутировали. Так с 30 лет и ходил на протезе. Но знаете, инвалидом он себя никогда не считал. И даже на лыжах потом катался.

– Из госпиталя вернулся в Москву?

– Понятно, что сражаться он уже не мог. Поэтому сразу – война ещё не кончилась – поступил в Суриковский институт. Кстати, на фронте он встретился со своим отцом, написал его портрет на бересте. И больше им увидеться было не суждено.

– Карл Карлович ведь тоже рано ушёл?

– В 64 года. Обширный инфаркт… Всё-таки он много лет ходил на протезе – кровообращение было нарушено. Спасибо, врач хорошая попалась – продлила ему жизнь на три с половиной года. 

Оставить комментарий (0)

Топ 5 читаемых



Самое интересное в регионах
Новости Москвы