Работы много, а толку мало. Как безработица влияет на пенсионеров и молодёжь

На фоне рекордно низкой безработицы в России рынок труда живёт в режиме скрытого напряжения. За сухими цифрами Росстата прячутся дисбалансы: людям не хватает не просто работы, а работы, которая соответствует их навыкам и ожиданиям. Все подробности — в материале aif.ru.

Низкая безработица — пока ещё не благополучие

По данным Росстата, в РФ на зиму 2026 года уровень безработицы составил 2,2%. При этом портрет типичного безработного выглядит неоднозначно: средний возраст — 36,2 года, почти треть (28,5%, по последним расчётам) — молодёжь до 25 лет, ещё почти пятая часть (19,6%) — люди старше 50 лет. Особенно показательна цифра в 38,3%: столько безработных никогда раньше не работали. Это говорит о разрыве между системой образования и реальными потребностями экономики.

Опрошенные экономисты подчёркивают, что низкий процент безработицы не отражает реального положения дел. Как поясняет доцент Санкт-Петербургского государственного экономического университета Ольга Попазова, люди зачастую заняты, но работа не соответствует их квалификации или ожиданиям по оплате. В итоге возникает эффект, который специалист называет «инфляцией трудовых способностей»: навыки обесцениваются, а у работников растёт чувство неудовлетворённости.

На практике это похоже на ситуацию, когда человек с профильным образованием вынужден заниматься делом, где его диплом почти не нужен: знания не применяются, опыт не копится, а ощущение собственной востребованности падает.

Эхо демографии 90-х: что ждать россиянам среднего возраста от рынка труда Подробнее

Пенсионная система под давлением демографии

Солидарная пенсионная система устроена просто: взносы работающих идут на выплаты нынешним пенсионерам. Значит, её устойчивость зависит от баланса между числом плательщиков и получателей. И здесь статистика рисует непростую картину. По открытому прогнозу Минтруда, в ближайшие семь лет на пенсию выйдут 12,2 млн человек. Чтобы закрыть эти рабочие места, рынку ежегодно нужно привлекать около 1,7 млн новых сотрудников — задача трудновыполнимая при текущей демографической динамике.

Ситуация дополнительно осложняется тем, что в 2027 году завершается переходный период повышения пенсионного возраста. Увеличение числа незанятых, даже на фоне общего низкого уровня безработицы, становится фактором, усиливающим этот дисбаланс.

Ольга Попазова полагает, что увеличение числа незанятых — это не первопричина кризиса пенсионной системы, а катализатор уже существующих демографических проблем. По её мнению, государство стоит перед выбором: либо продолжать стимулировать занятость пожилых граждан, либо менять саму конструкцию пенсионной системы. Например, развивать корпоративные и добровольные пенсионные накопления, чтобы часть нагрузки с бюджета перешла на работодателей и самих людей.

«Эффект шрамов» и потерянные спецы

Для молодых людей отсутствие первой работы — это не временная пауза, а риск долгосрочных последствий. Специалисты говорят об «эффекте шрамов»: ранний опыт безработицы оставляет след на всей дальнейшей карьере. Чем дольше человек остаётся без стабильной занятости, тем сложнее ему доказать свою ценность работодателю. Это создаёт замкнутый круг: отсутствие опыта мешает найти работу, а без работы невозможно получить опыт.

Ещё один риск — размывание профессионального пути. Как отмечает доцент кафедры международных финансов и бухгалтерского учёта СПбТУиЭ, лектор российского общества «Знание» Дина Каражакова, экономика рискует потерять специалиста ещё до того, как он успел им стать. Выпускник, не найдя работу по специальности, выбирает более доступный вариант — там, где быстрее платят. Спустя несколько лет у него уже есть опыт, но в другой сфере, а знания по профилю постепенно устаревают. Вернуться к изначальной профессии становится всё труднее.

Кроме того, нестабильность на старте карьеры влияет и на социальные решения. Молодые люди откладывают создание семьи и рождение детей, потому что не чувствуют уверенности в завтрашнем дне. Это не просто личная история — это фактор, который усиливает демографические проблемы общества.

Взялись за старое. Российские компании массово возвращают экс-сотрудников Подробнее

Что в мире реально работает

За рубежом уже накоплен очень разный опыт борьбы с безработицей. В одних странах делают ставку на поддержку доходов: например, в США и Канаде расширяли пособия по безработице. В других — на сохранение рабочих мест: Германия, Франция и Дания субсидировали зарплаты, чтобы компании не увольняли сотрудников.

Интересна датская модель «флексикьюрити» (flexicurity): она сочетает гибкость найма с сильной социальной защитой и обязательным переобучением. Скандинавские страны поддерживают не столько компании, сколько самих работников — выплачивают пособия, но при условии, что человек активно ищет работу и повышает квалификацию.

По данным Всемирного банка, страхование от безработицы остаётся самой распространённой антикризисной мерой — на неё приходится 26% всех программ. В Канаде антикризисный план практиковали адресным и временным: облегчали кредитование бизнеса, вкладывались в инфраструктуру, давали налоговые льготы и активно переобучали кадры. Япония пошла по пути продления трудовой жизни: компаниям предложили варианты, позволяющие сотрудникам работать до 70 лет.

Аналитический центр при правительстве отмечает, что многие из этих подходов можно адаптировать и для России. Особенно перспективны программы переобучения для людей старшего возраста, льготы для малого бизнеса и государственные инвестиции в инфраструктуру — они не только создают рабочие места, но и развивают экономику в долгосрочной перспективе.