Как ни странно, но в Театре Российской Армии за 95 лет его существования сами люди в погонах, которые часто становятся героями спектаклей, не выступали ни разу. До этой осени, когда на сцену знаменитого театра в форме звезды вышли не профессиональные артисты, а участники специальной военной операции. И сыграли... нет, прожили свою нелегкую судьбу еще раз, поделившись ею со зрителями. В постановке заняты ветераны СВО, проходящие восстановление в подмосковном центре реабилитации им. А. И. Мещерякова в Сергиевом Посаде.
Проект «Театротерапия»
Документальная свидетельская постановка — такой нетривиальный формат выбран для «Вкуса воды» в рамках нового проекта «Театротерапия». Театр Армии, к слову, любит эксперименты: в прошлом году прошла премьера спектакля-променада «1418».
Необычное действо этого сезона поставил на экспериментальной сцене режиссёр Дмитрий Верста. В нём не играют роли, а рассказывают собственную жизнь.
...Костерок с котелком на кольях. Пятеро мужчин разного возраста в видавшей виды военной форме: Даниил Коваленко, Габиб Яролиев, Виктор Сарангов, Виталий Табак и Александр Скворцов. О чем говорят они? Не поверите, о рыбалке, о детстве, о любви. Один рассказывает, как ходил с отцом на речку удить. Другой — как на его глазах сгорел сарай «с барашками» и пареньку попало ни за что. «Папаху надеваю — сразу запах деда чувствую», — делится третий. Четвертый свои стихи о первой любви читает. «Эх, мужики, завидую я вам: у вас была первая любовь, а у меня вот нет», — жалеет пятый.
И вроде самые обычные разговоры на привале. Вот только рассказчики — пустой рукав гимнастерки, протез вместо ноги, а то и двух.
«Раньше мог зажигать на дискотеках, а теперь...» — вздыхает Александр Скворцов.
«А я и без ног могу», — улыбается Габиб и приглашает сценариста и завлита Театра Армии Марию Варденгу на танец.
Когда дойдет до военных воспоминаний, он расскажет, как сутки шел в холодной воде по трубе, чтобы выйти в тыл врага. Как ему, раненому, товарищ оставит ведро с заледеневшей водой: «После того как я выжил, я как будто впервые в жизни почувствовал вкус воды. Она, оказывается, вкусная...»
Шаг за шагом участники открывают друг другу душу, рассказыют истории, о которых никто не знает. Взять хоть такой момент: Виталий Табак, оставшись без еды и воды, выжимал воду из влажных салфеток, чтобы утолить жажду. «Пообещал, если выживу, напишу производителю салфеток благодарность. Но так и не написал», — замечает с иронией.
Глаза в глаза
Вернуться к мирному существованию после того, как прошёл сквозь огонь и кровь, непросто. Пятеро смелых, они на глазах зрителей прямо здесь, на сцене, по крупицам восстанавливают не вкус воды — самой жизни! И слово человека, который был участником происходящего, весит больше, чем самый талантливый художественный вымысел.
«Документальный театр — это театр, который не играют и не сочиняют. Здесь документ — сам человек и его судьба, — считает Мария Варденга. — Человек повторяет свою историю, которая доставляла ему боль, он ее транслирует зрителям глаза в глаза, и возникает терапевтический эффект».
Кстати, «разговорить» собеседников Мария умеет, недаром она соавтор постановки «Охотинские. Мужской род», основанной на «застольной» беседе в музее села Учмы Мышкинского района Ярославской области и получившей в 2024 году театральную премию «Золотая маска» в номинации «Лучший спектакль. Эксперимент».
Чудеса случаются
А еще герои на сцене мечтают. О чем? Многие, конечно, о том, чтобы встретить «ту самую», жениться, создать семью. Виктор Сарангов постарше своих соратников и мечтает растить внуков. А вот Саша Скворцов в реабилитационном центре начал играть в футбол с маловидящими участниками СВО и теперь одержим идеей создать ветеранскую футбольную команду, побеждать на международных турнирах.
«Театротерапия реально помогает», — делились «актеры» после спектакля. Хотя далась она непросто.
«Репетируем. Сижу на сцене, вроде как у костра, вспоминаю эпизоды фронтовые, а у меня руки трясутся крупной дрожью», — вспоминает Скворцов. — На войне так не тряслись».
Автор и режиссер работали с героями напрямую, постепенно открывая их истории: детские воспоминания, юношеские надежды, опыт потерь, ожидание возвращения домой. Затем в репетиционный процесс вошли актёрские этюды, упражнения, которые помогли соединить устный рассказ со сценическим действием.
«Когда люди внимательно слушают друг друга, они обнаруживают, что все когда-то были детьми, мечтали о приключениях и ждали первой любви. И тогда страх уступает место пониманию, а вражда, как говорят сами участники, любви, — признаётся режиссер Дмитрий Верста. — Это ещё и своего рода маяк для тех, кто не нашёл себя в жизни. Зритель с похожим опытом видит на сцене не абстрактного героя, а человека, который прошёл через то же самое и сумел найти чем жить дальше. Первые недели я думал: «Вот сейчас меня съедят». Не съели (улыбается). Наоборот, подружились. И вместе сделали историю, которая реально помогает».
Достучались до сердец
... Спектакль окончен, стихли аплодисменты, спрятаны носовые платки. Но зрители — а ими были в основном старшеклассники московских школ и их педагоги — не могли не поделиться своими впечатлениями и чувствами.
«Постоянно общаюсь с ветеранами СВО в госпитале, многое видела, — говорит волонтер Зинаида Мальцева, — но на премьере была поражена, как театротерапия заметно помогает суровым мужчинам стать мягче, человечнее, обрести надежду».
«Мне кажется, неважно, кто на сцене — артист профессиональный или непрофессиональный. Важно, что ребята достучались до зрительских сердец», — поделилась директор театра Милена Авимская.
А ещё зрители услышали замечательную новость о том, как во время показа спектакля «Вкус воды» в реабилитационном центре один из ветеранов СВО, увидев Виталия Табака, закричал: «Живой!» Он узнал в нём своего спасителя, которого считал погибшим.
Получается, животворящий театр существует. И это не эпитет — это такой формат.
Подписывайтесь на АиФ в  MAX
|
