«Родилась я в Москве, в 1906 году, здесь училась и выросла... Стихи начала писать в раннем детстве. Посвящала их, главным образом, влюблённым «розовым маркизам». Правда, уже и тогда влюблённых маркизов и пажей, населявших мои тетради, оттесняли эпиграммы на учителей и подруг…»
Так напишет о своём детстве и появлении на свет дочь ветеринарного врача Льва Волова, ставшая одним из самых узнаваемых, самых важных и влиятельных отечественных поэтов. Правда, конкретную дату своего рождения она в автобиографии не укажет. Потому уточним, что произошло это ровно 120 лет назад, 17 февраля. Уточним и ещё кое-что. Искать среди наших поэтов некую Волову не стоит. В историю она вошла под фамилией первого мужа и соавтора — Павла Барто.
Культурный код
Узнавание моментальное — конечно, это Агния Барто. А вот насчёт «одного из самых важных и влиятельных поэтов» у многих могут возникнуть сомнения. Агния Львовна прописалась в нашем сознании как поэт детский, то есть заведомо «несерьёзный», предназначенный в основном для развлечения. Ну ладно, ещё для занятий по коррекции речи, поскольку логопеды чуть ли не в один голос утверждают, что её стихи — идеальный тренажёр, «ставящий» правильное произношение звуков.
И пусть это прозвучит кощунственно, но даже Александр Пушкин кое в чём ей уступает. Он объективно сложнее для восприятия, в том числе и за счёт многочисленных примет времени. Помните историю, как школьники якобы иллюстрировали знаменитое: «Бразды пушистые взрывая, летит кибитка удалая»? Кибитка в их понимании реально летела над землёй как БПЛА и реально взрывала неких пушистых созданий — «браздов»…
У Барто такие приметы, как ни странно, отсутствуют. В цикле «Игрушки», который тоже отмечает юбилей — его первое издание состоялось 90 лет назад, в 1936 году — начисто. Потому что и «оторвали Мишке лапу», и «зайку бросила хозяйка», и «не утонет в речке мяч» — реалии вне времени. Они были, есть и будут.
И тут надо понять, что «детские стишки» — «Мишка», «Зайка» и «Мячик» — не какая-нибудь развлекалочка, а явление, потенциал которого чрезвычайно важен. В 2019 году украинский журналист Игорь Лубянов, стоящий на националистических позициях, призвал запретить книги Барто: «Если украинские дети с первых лет жизни читают стихи Агнии Барто, то их не спасет и вышиванка — они становятся русскими».
Сказано хлёстко. А если под «стать русскими» подразумевать то, что стихи Барто делают ребёнка отзывчивым и способным к сопереживанию — ещё и верно. Подтверждение находим в статье педагога Риммы Ширяевой «Духовно-нравственное воспитание детей раннего возраста в процессе знакомства со стихами Агнии Барто», где автор констатирует: «После чтения стихов А. Барто поменялся микроклимат в группе: дети стали внимательнее относиться друг к другу, бережнее — к игрушкам…»
Всё потому, что Барто — не «детский поэт», а поэт огромного дарования, просто посвятивший себя теме детства.
К правде и славе
В 1925-м она принесла в Госиздат свои первые стихи, а спустя пять лет у неё вышло уже 25 книг. Но до славы было ещё далеко, чему свидетельством стала статья в журнале «Книга детям» от 1930 года, где говорилось: «Барто — интеллигентка. Опыт её беден, социальный слух мало развит, кругозор — семейный. Знания её поверхностны. Детских характеров у неё почти нет, она не знает типов современного ребёнка. Педагогические задачи Барто ставит себе редко».
Может показаться, что в СССР тридцатых годов даже одно из этих определений было критичным для карьеры писателя, а все они вместе взятые — волчий билет. К тому же эти слова, сказанные критиком Верой Смирновой, — чистая правда. Но ведь правда и слова из предисловия к трёхтомнику Агнии Львовны 1970 года: «Отчётливо видны мастерство Барто, её умная педагогическая тактика, её оптимизм, её весёлый юмор, такой необходимый в трудном деле воспитания… Современность, почти злободневность содержания, точно найденная характерная речь ребёнка — вот основные свойства поэзии Барто».
Между тем предисловие писал тот же автор — Вера Смирнова. И она не кривила душой. Потому что разгадка проста — о ней не раз говорила сама Барто, ссылаясь на слова Горького о писателях: «Если молодой, ругайте как можно жёстче... Выдержит»: «Меня и некоторых моих сверстников так и критиковали. И мы выдержали. И за многое благодарны. Критиковали нас сурово, но при этом не переставали печатать…»
А критику она восприняла как руководство к действию. И по-настоящему взялась за дело. Барто изучает письма школьников в «Пионерскую правду» — тут она пока наследует своему любимому поэту: «Не вы первая это придумали. Ещё в 1930 г. к нам приходил читать детские письма Владимир Маяковский». И дальше идёт по нарастающей. Барто приходит в детские сады и подолгу изучает поведение малышей. Барто приходит в школу, маскируясь под представителя районо, и подолгу изучает «типы современного ребёнка и детские характеры». Ну а во время войны, в уральской эвакуации, задумав книгу о подростках, по совету писателя Павла Бажова устраивает полное погружение: «А вы пройдите вместе с ними весь их путь в училище и на заводе. Тогда поймёте всё».
Без сюсюканья
Что всё? А то, что для детей надо писать честно, без сюсюканья. И честно же бить по отвратительным явлениям, которые свойственны не только взрослым. Бывают дети-манипуляторы? Конечно! Вот Лёшенька из одноимённого стихотворения — его и в школе, и дома упрашивают выучить таблицу умноженья, а он куражится: «Вы просите пуще. Я же несознательный, я же отстающий…» А бывают дети-жлобы? Ещё как! Любочка, та самая, которая «синенькая юбочка, ленточка в косе». Танцует Любочка здорово, но вот она едет в трамвае: «Всех локтями раздвигая, пробирается вперед… Говорит она старушке: — Это детские места. — Ну, садись, вздыхает та».
И продолжать можно бесконечно — галерея детских портретов, созданная Барто, по-прежнему вне времени. И все мы, или почти все, их знаем. А, стало быть, база, заложенная Агнией Львовной, никуда не делась, и стихи Барто работают по-прежнему эффективно…
«За что их фашистами сделали?»
И всё, что она написала, в том числе воспоминания «Записки детского поэта», актуально по сей день. В Свердловске в годы войны Агния Львовна всё так же подолгу наблюдала за дошкольниками в детских садах: «Девочка спрашивает руководительницу: «А за что их фашистами сделали?» Она не может себе представить, что фашистом можно стать добровольно». Да, кое-кто становится добровольно.
А кое-кого — тут девочка тоже права — фашистами сделали. Те самые люди, которые на Украине призывали запретить книги Барто. Те самые люди, которые в Днепропетровске переименовали улицу Агнии Барто в улицу Ивана Багряного — члена ОУН и пропагандиста украинского национализма. Они и им подобные старательно делали на Украине фашистов. И, к сожалению, во многом преуспели.
Подписывайтесь на АиФ в  MAX
|
