13 ноября народная артистка России Елена Цыплакова отмечает день рождения.
«Если ты хочешь что-то изменить в произведении искусства, ты никогда не получишь от него удовольствия», — уверена актриса, режиссёр и педагог. В разговоре с aif.ru Цыплакова рассказала о работе со студентами, взглядах на современное актёрское мастерство и о том, почему в сложные времена особенно важно сохранять человечность.
«Кино сейчас — вакуумная соковыжималка»
Екатерина Скрижалина, aif.ru: Елена, как будете отмечать день рождения?
Елена Цыплакова: У меня обычный пятничный день, когда я занимаюсь со студентами в Институте современного искусства. Поэтому я стану не отменять занятия. Ребята решили меня поздравить. Мне интересно, что они придумали! У меня второй курс актёрского мастерства.
— Современное поколение актёров отличается от тех, кто был 20–30 лет назад?
— Когда я набирала курс, записалось 1000 человек. Я прослушала полторы тысячи. Честно признаюсь, я была поражена: основная масса абитуриентов с детских лет занималась танцами или в кружках. Многие с раннего возраста посещали театральные студии. Народ очень активный!
— Но и у вас за плечами фигурное катание, пятиборье, плавание, ранние съемки в кино!
— Да, я с четырнадцати лет снималась. Представить только, у меня стаж в кино 53 года.
— Теория и практика в актёрстве — разные вещи?
— Слова назидают, примеры влекут.
— Вы строгий преподаватель?
— Дело не в строгости. Я и строгая, и люблю всех своих ребят. У меня отец был такой. Строгость важна, потому что дисциплина. Вы не представляете, до какой степени сложно ребятам, которые находятся в расслабленном состоянии. Кино сейчас — вакуумная соковыжималка: двенадцатичасовой рабочий день, шесть дней в неделю. Огромное количество текстов. Раньше норма в кино была снять в день четыре минуты экранного времени, а сейчас 25 минут — это полсерии в день.
— Время — деньги, поэтому много коммерции в кино?
— Дело не в коммерции. Коммерция у производителей. А у актёров, у режиссёров, у творческой группы — это соковыжималка, потому что нужно всё сделать максимально хорошо. Если ребята не способны организоваться, если они расслаблены, они не смогут работать. Их просто никто не будет брать, если они не будут собраны: нужно вовремя приходить, всё знать. Актёр должен быть режиссёром своей роли, потому что при нашей коммерциализации стараются брать людей подешевле. Но актер всегда должен помнить: смотреть будут на него.
Но своих студентов я очень люблю, повторюсь, замечательные, творческие ребята. Когда у них идут прорывы, мне очень приятно. После экзамена на первом курсе ректор мне сказал: «Лена, первый курс всего, а уже видна профессиональная опора». Я сейчас думаю, может, что-то или с ребятами, или со своими ассистентами, поставить? Может, три пьесы...
«За последний год сыграла четырёх бабушек»
— Как мне известно, ваша недавняя роль в кино была в фильме «Тимур и его команда»?
— На мой взгляд, очень хорошая картина. Я наблюдала за зрителями, которые её смотрели. Когда была премьера в Курске, люди 10 минут после фильма стояли, женщины плакали, пацаны подбегали, спрашивали про подробности: «А у вас аппаратура настоящая?» Девчонки стояли с горящими глазами. Такую реакцию у людей можно понять. В Москве зритель другой. А там люди, у которых летает над головами, они слышат взрывы, вот иначе и воспринимают этот фильм. Поэтому картина замечательная. Её хорошо смотрят. Она для разных людей. Кто хочет найти негатив, всегда его найдёт. Это идёт от взгляда человека на то, что он смотрит. Кто-то сказал: «Если ты хочешь что-то изменить в произведении искусства, ты никогда не получишь от него удовольствия».
— Были и в других приграничных территориях?
— Конечно. С нашим институтом у нас такая традиция. Например, в прошлом году мы ездили в Луганск и Донецк, выступали с концертами.
— Не страшно было?
— Нет. Мы знали, зачем едем. Было приятно видеть реакцию. Люди разные, поэтому и реакция их разная. Кино, театр — это опосредованный жизненный опыт для людей. Это здорово, потому что помогать ближним — очень важно, тем более в такие сложные времена. Необязательно, что в вашем районе идут военные действия, но сколько у людей родственников на фронте?! Поддержать кого-то из родителей, из пожилых людей или из деток — это так важно. Милосердием всегда отличались российские люди. А при сегодняшнем засилии интернета и душевной химозы, человеческие качества остывают. Равнодушие — самое страшное, что может быть. Гарсиа Лорка сказал: «Равнодушие — престол сатаны, а между тем именно оно разглагольствует на всех перекрестках в шутовском наряде самодовольства и культуры».
— Вы проходили кастинг в картину?
— В фильме «Тимур и его команда» я играю бабушку. Я много лет работала с Андреем Семёновым, режиссёром и продюсером. Он меня знал, поэтому кастинга не было. Да, и за последний год я сыграла четверых бабушек! У меня возраст сейчас такой, а будет 32 года и до ста лет!
«Пока станица спит»
— Есть ли в планах снять свой фильм про СВО?
— Мне прислали три коротких пьесы про СВО, очень интересные. Но у ребят только начало второго курса. Я думаю, что сделаю с ними, может быть, даже сама буду играть, потому что пьесы очень серьёзные.
Я понимаю, о чём говорю, ведь уже 10 лет — член Союза Добровольцев Донбасса. Я девять месяцев в 2013 и начале в 2014 года снимала на Украине сериал «Пока станица спит». Мы уезжали оттуда, у нас на доме было написано «Смерть оккупантам». Это в нашем доме, где снимали квартиры наши дипломаты, им машины во дворе побили, мы свое авто поставили на студии и ездили на местной. Вот скажите, это нормально?
— Неадекватно. И украинские актеры показывали свою спесь?
— Да, они говорили гадости. Я отвечала им жестко: «Рот закройте! Вы деньги получаете от российского канала». И они замолкали.
На Украине много всего происходило. Мы досняли свою работу и уехали, а уже местный украинский режиссёр закончил. Сериал был большим, я из 270 серий сняла 170. К слову, мы тут с моим агентом посчитали, сколько я сняла серий за свои годы, получилось 995.
Недавно я снималась на федеральном канале в программе о чудесах в Вере. Ко мне подошли редакторы и сказали: «Ни слова про СВО». Это нормально?
— Нет. Кроме концертов, как-то ещё помогаете тем, кто «за ленточкой»?
— Я повесила на своего давнего друга (он военный уже 51 год, с 2014-го доброволец в Донбассе) медальон «Спас Нерукотворный». Через месяц он звонит и говорит: «Лен, снаряд рядом разорвался, осколок пробил бронежилет. Ударил в медальон, но не в лик Иисуса, а в молитву. Он выгнулся как скорлупочка». У бойца было сломано два ребра напротив сердца, но осколок отлетел. И он жив!
Ещё на одного нашего воина я повесила девяностый псалом, он защитный. А он — верующий парень. Три осколка, два ранения, кости в ногах не раздробили осколки, просто дырки сделали в костях. А третий осколок прошёл под кожей на шее сзади, не зацепив позвоночник.
Супруг и я помогаем фронту, чем можем, финансово, что-то покупаем. Я часто поздравляю солдат с праздниками, наша семья всегда их поддерживает. Мы живём в очень сложное время, когда бесноватых людей очень много. Что тут сделать...
Подписывайтесь на АиФ в  MAX
|
