aif.ru counter
4993

Игорь Растеряев: «Моя физиономия не внушает доверия»

Сыгранная на простой гармони песня «Комбайнёры» и банальный видеоролик, снятый на неё, 4 года назад прославили Игоря Растеряева на глобальных просторах интернета (почти 6 млн просмотров).

Игорь Растеряев.
Игорь Растеряев. © / Анна Богданова / АиФ

Не обладающего музыкальным образованием и даже не знающего ноты актёра питерского театра Буфф публика полюбила за простоту и искренность исполняемых произведений: «Русская дорога», «Ромашки», «Георгиевская ленточка» и др. 

15 ноября Игорь Растеряев презентует свой 4-й альбом «Рожок».

«Сугубо городской человек»

Владимир Полупанов, «АиФ»: Игорь, ваш новый альбом «Рожок» будет существовать в виде сборника видеороликов или всё-таки это будет полноценный диск? 

Игорь Растеряев: Всё, как положено, — диск. 

— Почему-то мне показалось, что этому альбому подошло бы название «Песни о простых людях». 

— «Песни о простых людях»? Именно этому альбому? Почему? 

— Ну, в песне «Дальнобойная» — о дальнобойщиках, «Дядя Вова Слышкин» — про деревенского мужичка...

— Должен вам сказать, что дядя Вова Слышкин — очень непростой человек. Со своей биографией. Хотя в чём-то, конечно, простой. 

— Вы же сугубо городской человек...

— Ага, сейчас только что с поезда, приехал с хутора Глинище. Шмотки пропахли дымом. Хата давно не топилась, стал топить печку, дым сначала в дом пошёл...

— Тем не менее, откуда у вас, городского человека, такой интерес к простым деревенским жителям?

— Есть такой интерес. Мне мать ещё в детстве говорила: «Сынок, что ты себе выбираешь каких-то людей, с которыми другие не тянутся дружить». А мне с ними интересно. 

— Эти люди живут в довольно замкнутом мире...

— ...все живут в замкнутом маленьком мире. Недавно заезжал в гости к своему учителю литературы, который открыл элитную школу в Питере (всего 85 человек). Очень мило пообщались. Я там дал концерт для детей, которые из очень непростых семей. Но живут они тоже в своём узком маленьком мирке. Из дома на машине в школу, из школы обратно домой. Да, они чаще других, возможно, ездят в Египет, Турцию, Испанию и т. д. Но многих вещей не знают. Некоторые из них даже в центре Питера не бывали. Половина из них ни разу не была в метро. Один мальчик из этой школы впервые в метро попал в седьмом классе. Его как-то разыграли, сказав ему, что жетон на метро стоит полторы тысячи рублей. И он поверил. Поэтому у каждого свой специфический мирок. 

— Но люди, с которыми вы общаетесь на хуторе Глинище, вообще редко куда выезжают. Книжек не читают, актуальных фильмов не смотрят... 

— Фильмы-то они смотрят. Делать ведь им нечего вечерами, вот они и смотрят телевизор. У многих, кстати, там есть спутниковые антенны. 

— Но всё равно, вы человек городской, широких взглядов...

— Мне кажется, у меня не такие широкие взгляды...

— Дайте мне всё-таки задать вопрос: вы же большей частью вращаетесь в среде театральной публики. Что вы черпаете в общении с хуторянами? 

— Не могу сказать, что я вращаюсь в среде театральной публики. Я там почти ни с кем не общаюсь. Мой круг общения — это, скорее, вот эти люди из деревни. В театре я работаю и общаюсь только с труппой. В другие театры хожу редко. Какие-то театральные тусовки великосветские... я не знаю, что это такое. Я просто работаю в театре, а чтобы я жил и болел городскими театральными вещами, такого никогда не было. 

У меня есть тяга вообще ко всем людям. Но когда приезжаешь, например, в ту же Раковку, там непростых людей нет. Куда ни плюнь — везде простые. В городе я тоже с простыми общаюсь. Это мои одноклассники, однокурсники и родственники. То есть обычные люди, такие же, как я. А чтобы общаться с «непростыми», нужно залезть в какой-то другой социальный или интеллектуальный слой. Но меня как-то туда и не тянет. Я привык быть там, где мне всё знакомо и близко.

— Песни ваши откуда берутся?

— Рождаются из музыки. Сначала ты подбираешь мелодию, начинаешь играть на гармошке. И она начинает диктовать образы. Когда я стал играть мелодию песни «Дальнобойная», тут же увидел картинку: как под едущий «камаз» забегают вот эти белые полосы на асфальте. Потом текст сложился, а уже позже мы пошли вот к этим «простым людям», которых было очень непросто уговорить пустить нас в кабину, чтобы снять видео. Боялись брать к себе в кабину каких-то посторонних мужиков. В клипе у нас снято 17 водителей. А напрашивались-то мы примерно к 150. И почти везде получили отказ. 

— Чем вас Вова Слышкин так поразил, что вы ему песню посвятили?

— Он очень непростой человек, хоть и живёт на хуторе Глинище. Весьма героический человек, который участвовал в некоторых известных событиях. Несмотря на то, что ему 51 год, он обладает душой 18-летнего человека. Он живёт одним днем, лёгок на подъём, азартен, готов в любой момент вписаться в любую драку. Немногие в его жизни сохраняют такую подвижность и авантюризм. Раньше он работал пастухом, а сейчас живёт на пенсию, держит хозяйство. Я байку про то, как он работал пастухом, рассказываю на концертах. У них в Глинище 2 года назад осталось 3 коровы, одна из которых принадлежала его родной сестре. И вот сестра даёт ему 300 рублей, он весь день пасёт этих трёх коров. Вечером отдаёт эти 300 рублей своему другу, который в это же время пасёт овец, среди которых есть те, что принадлежат дяде Вове. И вот они с этим другом берут эти 300 рублей, идут к сестре, она покупает им спиртное и накрывает на стол. Вот такой круговорот 300 рублей. 

— В этой песне вы поёте, как вас в городе настигает депрессия, а у Слышкина в деревне всегда всё хорошо. Это о чём говорит?

— О том, что люди могут быть счастливы, довольствуясь малым. 

— В городе малым довольствоваться сложно?

— Это от людей зависит. 

— Почему этот альбом вы назвали «Рожок», а не «Ермак»?

— В альбоме 9 песен, 5 из них старые, которые выкладывались в интернет в течение последнего года. И 4 относительно новые песни, которые я выложил в в сентябре этого года. Называть альбом, мне кажется, надо новой песней. А «Ермаку» уже 2 года. Не поймут люди, и странно это будет выглядеть. 

— «Ермак» — казачья песня?

— Да, она узко-этнически-казачья. Поётся от лица потомка донских казаков, которые, как вы знаете, подверглись определённым репрессиям, особенно в годы Гражданской войны. Вообще, для меня история тёмный лес. Я особенно в неё стараюсь не лезть.

Военная тематика 

— У вас много песен на военную тематику, тот же «Рожок», «Курган», например...

— «Курган» вообще Сталинграду посвящена. «Про Мать — Родину всё верно говорят, только одного не понимая: то, что меч огромный нужен ей не за тем, чтоб где-то люди ужаснулись, а держать повыше от людей, чтобы никогда не дотянулись». Я это придумал в тамбуре поезда Волгоград-Москва. 

— В «Георгиевской ленточке» вы как бы осуждаете людей, которые эти ленты носят...

— «Сегодня эту ленточку носить на сумке можно, можно — в виде брошки, но я прекрасно помню и без лент, как бабка не выбрасывала крошки», — это у меня был такой статус «ВКонтакте», давно, ещё до всяких песен. Чтобы ленточку повязывать, нужно иметь моральное право. Но я не испытываю никаких негативных эмоций к людям, которые носят их на груди или повязывают на ручку автомобиля. Никого не осуждаю за это. Но то, что их стали просто раздавать на улице, уменьшило их ценность. 

— В песне «Ростов» вы воспеваете ростовских мужиков. Там живут какие-то особые люди?

— Да, особые. У них на лбу как будто написано: «Я знаю, что вы все хотите меня кинуть. Но я вас кину сам». Садишься в такси и спрашиваешь: «Командир, сколько до центра?». «Соточка», — отвечает он. Начинаем трогаться, и таксист говорит: «Ну, может, чуть побольше». В Ростове к тому же очень много спортивных ребят. Просто так на ногу им не наступишь, придётся обосновать и долго извиняться. Однажды меня ростовчане спросили: «Чё, правда, у вас там в Питере гей-парады проходят?». «Да вроде что-то такое было», — ответил я и спросил, — а у вас?». «Уже нет, — ответили мне. — Открылся у нас тут гей-клуб, но пацаны с центрального рынка ездили туда разминаться. И его сразу закрыли». 

— Вашу музыку можно назвать роком?

— Если рок — это определённый набор инструментов — бас, гитара, барабаны и т. д., то моя музыка — это не рок. Если договориться, что рок — это качество исследуемых вопросов в текстах, то в этом случае, может быть, в моих песня есть что-то роковое.

«На героя-любовника не тяну» 

— Вы как-то признались, что в кино играете недалёких оперативников, а в театре — алкоголиков. Ваша карьера по-прежнему балансирует между оперативниками и алкоголиками?

— В кино лет 5 уже не снимался. Вся моя кинокарьера — в клипах. Там мы с Лёхой Ляховым полностью себя реализуем. А в театре приходится играть маленькие эпизодические роли: солдаты, слуги всякие, в том числе и алкоголики. Ну, посмотрите на меня: на героя-любовника я не тяну. Ростом не вышел, да и другая физиономия должна быть, чтобы в белом шарфе перед балконом петь серенады. Это не про меня. На социального героя тоже не очень похож. Физиономия не внушает доверия. Остаются обаятельные недотёпы. В последнее время мне стали давать роли отцов. Притом детей играют актёры, которые обычно старше меня года на два. Первый мой опыт «отца» с треском провалился. Это была пьеса «Лес», где я играл папашу купца Восьмибратова. Видно, было мало, и мне дали роль отца Гермии Эгея в пьесе «Сон в летнюю ночь». В общем, выезжаю на том, что отрастил усы. Все только говорят, что уж больно голос у меня молодой. Не научился я пока менять голос или просто ленюсь. 

— Музыка вам ближе, чем театр?

— Меня всегда тянуло в сторону авторского самовыражения. 

На свадьбах бывает очень непросто

— И что вам приносит больше денег?

— Театральная история денег вообще никаких не приносит. У нас же эстрадный театр, поэтому все стараются параллельно вести какие-то мероприятия. Я сам раньше вёл свадьбы. Что, кстати, помогает в ведении концертов. Что свадьба, что концерт — это темповая история. Ты должен понимать, что у тебя в наличии есть такое-то количество песен, конкурсов, которые нужно как-то связать, чтобы не уронить ритм. На свадьбе бывает очень непросто. С одной стороны, надо людям не мешать. С другой — нельзя, чтобы паузы были большие. Вёл как-то свадьбу друга в Германии. Это такая жуть с точки зрения организации! Очень тяжело было собирать людей. Я как привык: входим в зал. «Дорогие друзья, садимся за стол». Всех загнал, все по команде встали, послушали тост, выпили. По команде закусили. А в Германии, ни хрена. Ты заходишь, а там — фуршет. Все расползлись по углам с бокальчиками по трое, по двое. Никакого коллективизма.

— Что главное в ведении свадьбы?

— Главное не мешать людям, когда они идут танцевать. А то бывает, что некоторые ведущие начинают 20 конкурсов, которые скачали из интернета, отрабатывать на несчастных людях. Этого делать не надо. 

— Вы по духу бунтарь?

— Неа, бунтари — это те, которые что-то ломают, куда-то призывают и за собой людей тащат. Я не люблю никого тащить за собой и чтобы мной кто-то командовал. Поэтому я, скорее, наблюдатель. 

— Как наблюдатель Растеряев воспринимает события в Украине?

— Как все нормальные люди. С чувством боли. На глазах исполняется мечта Гитлера: столкнулись лбами славяне. 

— Из уст молодых людей вашего возраста я стал чаще слышать фразу: «Надо валить, ничего хорошего здесь не будет». И едут в ту же Европу. 

— Какая Европа?! У меня в Таллине 2 сестры живут. Старшая всё время ездит на заработки, то в Англию, то ещё куда-то. Сын родственников из Латвии вообще поехал в Канаду в поисках работы. Все они там ищут работу. А кому я там нужен с русским языком и гармошкой? У меня даже профессии нет, которой я мог бы зарабатывать. Так что не хочу никуда уезжать отсюда. 

— То есть вы патриот?

— Не люблю я этих вопросов.

Смотрите также:



Оставить комментарий
Вход
Комментарии (0)

  1. Пока никто не оставил здесь свой комментарий. Станьте первым.


Оставить свой комментарий

Актуальные вопросы

  1. Можно ли отказаться от электронной трудовой книжки?
  2. Правда ли, что с 1 октября изменятся правила ухода в отпуск?
  3. Кто из заемщиков сможет получить 450 тысяч рублей на погашение ипотеки?


Самое интересное в регионах
Роскачество