Великий русский писатель, автор «Войны и мира» и «Анны Карениной», Новый год поначалу на дух не переносил — запрещал жене покупать детям игрушки и называл празднества «буржуазной традицией». Но Софья Андреевна Толстая оказалась упрямее. Именно благодаря ей в усадьбе появилась своя, ни на что не похожая новогодняя машина времени: с золочёными орехами, деревянными скелетцами, пылающим пудингом и крестьянскими детьми в роли главных гостей. В материале aif.ru рассказываем, как готовились к главной ночи года в доме, где даже ёлка когда-то была под запретом.
«Только лошадку и только куклу»: графиня, перевоспитавшая гения
Новогодние праздники в Ясной Поляне исследователи творчества и биографии Толстого не раз сравнивали с историей тихого семейного переворота. Лев Николаевич в 1860-е годы был категорически против безудержного веселья. Софья Андреевна вспоминала: «Лев Николаевич не любил ни елок, ни каких-либо празднеств и строго запрещал тогда покупать детям игрушки». Но Рождество 1867 года все изменило: жена писателя вместе с англичанкой Ханной, гувернанткой старших детей, буквально выпросила разрешение на ёлку — но с условием: Серёже можно купить только лошадку, а Тане — только куклу. Так, с двух игрушек, и началась большая традиция семьи Толстых.

Постепенно Толстой не только смирился с новыми заведенными порядками, но и сам включился в процесс. Сначала разрешил звать на праздник дворовых и крестьянских детей, а потом и вовсе начал участвовать в маскарадах. Однажды, по воспоминаниям Софьи Андреевны, Лев Николаевич лично сел за рояль и заиграл марш, а карлик-дворник по прозвищу Мурзик плясал и рассказывал сказки. Так Новый год в Ясной Поляне стал любимым детским праздником.
Золочёные орехи и куколки-скелетцы: домашняя фабрика украшений
К празднику в усадьбе начинали готовиться заранее. Вечерами вся большая семья — от мала до велика — собиралась за столом. В ход шли грецкие орехи, вишнёвый клей, тонкие листочки золотой и серебряной фольги, цветная бумага и картон. Дети обмазывали орех кисточкой, аккуратно клали его на золотую бумажку — и получалось «золочёное чудо».
Но главным ноу-хау Софьи Андреевны были куколки-скелетцы: она покупала деревянных голых куколок, а потом вместе с детьми шила для них одежду царей, цариц, попов и барынь, раскрашивала им лица — веселые, жизнерадостные. Этих кукол не вешали на ёлку — их дарили крестьянским ребятишкам, которые приходили на праздник в барский дом. Ни одна ёлка в Ясной Поляне не обходилась без «скелетцев» — так мать семейства втянула всех детей графа в главную благотворительность дома Толстых в канун Нового года.
Гусь — для семьи, кисель — для графа: новогоднее меню Толстых
После духовного перелома Лев Толстой стал вегетарианцем, поэтому его личный новогодний стол был аскетичным: грибной суп или щи, пшённая каша, отварной картофель и любимый овсяный кисель. Но семья и гости аскезы главы семейства не разделяли. Софья Андреевна, хозяйка гостеприимная и хлебосольная, накрывала стол с жареным гусем с яблоками и пирогами. Граф ел своё, а дети и многочисленные родственники — свои вкусные блюда.

Особое место занимал десерт: в семье Толстых прижился плум-пудинг — традиционный британский рождественский пудинг, который привезла всё та же англичанка Ханна. Тесто для него замешивали за неделю до торжества, чтобы оно настоялось. Во время застолья пудинг обливали спиртом, поджигали — и загадывали желание, глядя на синее пламя. А в поваренной книге Софьи Андреевны сохранился ещё один зимний рецепт — пудинг из грецких орехов с соусом сабаен, который вполне можно приготовить и сегодня.
Коньки, кадриль на льду и растопленное сало от няни
Зимой в Ясной Поляне уже не так много работали, как весной и летом, — с первыми морозами, а тем более и снегом в дом приходил период отдыха на свежем воздухе. На Большом пруду устраивали каток, причём на лёд выходили и дети, и родители, и гости. Бегали наперегонки, играли в горелки, танцевали кадриль на коньках и перепрыгивали барьеры. Илья Львович вспоминал: «Ноги зябнут, пальцы онемели, но я молчу, потому что боюсь, что пошлют домой греться». Сам Лев Николаевич, по семейным преданиям, пытался выделывать на льду «замысловатые фигуры».
Катались и с горок — причём не только на санях, но и на скамейках, с хохотом вываливаясь в снег в конце спуска. Расплата за такие шалости была суровой: няня растапливала сальную свечку на серебряной ложке, вынимала фитиль — и этим растопленным салом растирала детям грудь, горло и подошвы, а горло ещё и перевязывала шерстяным чулком. Лечение, по воспоминаниям детей, вызывало у них тошноту, зато работало.
Вместо ёлочных шаров: что дарили в семье Толстых
Взрослым друг другу было не принято дарить подарки, зато внукам иногда перепадало что-то стоящее. В фондах Ясной Поляны сохранился роман Жюля Верна «Дети капитана Гранта» на французском языке — его Софья Андреевна подарила внучке Тане Сухотиной. Крестьянские дети, приходившие на ёлку, тоже уходили не с пустыми руками: их ждали те самые скелетцы в шитых нарядах, золочёные орехи, пряники и сладости.