В прокат выходит новая экранизации «Сказки о потерянном времени» Евгения Шварца. В 1964 году эту «Сказку...» уже переносил на экран знаменитый киносказочник Александр Птушко, и тот фильм по праву вошел в число лучших картин советского кинематографа. Современную версию делали киностудия Горького и кинокомпания братьев Андреасян, а режиссером стал Андрей Никифоров (сериал «Букины»).
В этом прочтении знаменитой сказки злые волшебники (их играют Александр Лыков, Алексей Маклаков и Татьяна Орлова) похищают время юных бездельников с помощью волшебного гаджета — никаких веников и мешков. Но результат получается тот же самый: школьники Петя, Маруся и Вася становятся взрослыми, а злодеи превращаются в подростков. И снова нужно торопиться, чтобы всё исправить и понять настоящую цену минутам и часам.
Накануне премьеры «Сказки о потерянном времени» Алексей Маклаков рассказал aif.ru о новом фильме, о своем отношении к ремейкам советской классики и к прапорщику Шматко из «Солдат», вспомнил мудрость Вячеслава Тихонова и свою работу в театре.
— «Сказка о потерянном времени» — одна из самых известных сказок советского кино. Как вы думаете, почему её стоило переснимать?
— Успех того фильма как некой притчи о том, чтобы не терять время попусту и не стать заложниками потерянного времени, был закономерен. И сегодня она актуальна как никогда: время сейчас приобрело особый смысл и вес, а технический прогресс не стоит на месте. В итоге бывает, что нет ни минуты на себя — на изучение своих духовных навыков, на желание увидеть мир по-другому, пофилософствовать. Поэтому, мне кажется, что появление такой сказки говорит о дефиците времени и о том, как использовать столь ценный ресурс во благо для себя и окружающих.
— Кажется, что новая «Сказка о потерянном времени» получилась более технологичной и насыщенной. А что еще отличает её от фильма 1964 года?
— О каких-то нюансах отличий я сказать не могу, они естественны. Технологическое решение сказки соответствует времени, в котором снималась ретроспектива, это возможности современного оборудования и монтажа. Не думаю, что это сработало против картины, даже на взгляд скептиков, а пошло ей только на пользу. Мы, к сожалению, попали в некую зависимость от американского кинематографа, видя их явное преимущество в картинке, потому в этом вопросе тоже сделали очень резкий рывок. Сейчас у нас практически нет различий в возможностях воспроизведения достижений кинотехники. Поэтому техническая составляющая фильма, мне кажется, не только улучшила картинку, но и позволила глубже раскрыть отдельные моменты. Я рад, что современный кинематограф смог снять фильм по этой сказке — она созвучна сегодняшнему дню и нынешним возможностям.
— Как вы в целом относитесь к фильмам в жанре современных киноадаптаций? Что из них вам доводилось смотреть, что понравилось и что бы вы выделили среди фильмов последнего времени?
— Я дал себе зарок никогда не комментировать попытки моих коллег по киноцеху в адаптации или воспроизведении картин прошлого в современной трактовке, потому что уж очень разным стал лакмус оценок кино и фильмов. Поэтому я стараюсь это не обсуждать. Некоторые картины просто пропускаю, а некоторые смотрю с огромным удовольствием, потому что возвращаюсь в свое детство, в то восприятие истории, когда она была свежей и только-только вышла на экраны.
— Задумывались ли вы о том, что можно было бы забрать время у тех, кто его теряет бездарно, чтобы хватило на все ваши желания? На что вы потратили бы такое богатство?
— Мне кажется, это большой грех — забрать у кого-то время, данное ему жизнью. Оно нам выдаётся как раз для того, чтобы мы могли осознать жизнь, увидеть её и плохой, и хорошей, и мудрой, и справедливой, и несправедливой. Для этого у нас есть наше время, его достоин каждый человек.
— Многие зрители узнают вас как прапорщика Шматко из сериала «Солдаты». Я читал, что некоторые актеры с особо узнаваемой ролью не всегда были этим довольны. А другие, наоборот, принимали любовь зрителей. К какой категории можно отнести вас и почему вы сделали именно такой выбор?
— Довольно банальный вопрос, который мне задавали многократно, и я отвечаю так: слишком большое и пренебрежительное отношение аудитории, критиков или псевдокритиков кино и театра, которые, называя актера, который, на их взгляд, однажды сыграл главную роль и сделал это замечательно, говорят, что это просто улыбка судьбы.
Я всем рассказываю о случае из моей жизни, когда судьба свела меня с великим Вячеславом Тихоновым. Мы сидели с ним во дворике «Мосфильма» и разговаривали о кино, у нас вышел очень близкий разговор на эту тему. Я посетовал, как бы не стать заложником одной роли, и великий, мудрый Тихонов сказал: «Я снялся в огромном количестве разных картин — классических, детективных, лирических, но стоит мне выйти на улицу, как люди, ради которых я работал, называют только одну фамилию — Штирлиц». Поэтому мне кажется, что тем, кто постоянно задает этот вопрос, надо понять — мы не заложники. Те актеры, которые вдруг удачно когда-то сыграли роль, вошедшую в сердца зрителей, стали членами семьи этих людей. Это значит, мы были им так дороги и необходимы. А какую фамилию героя мы носили, уже не важно; важно то, что связывало людские сердца и души при её звучании. Поэтому я самый счастливый из актёров, потому что по сей день окружён колоссальным количеством родственников — тех людей, которые прожили со мной мою жизнь в кадре. Дай бог каждому актёру когда-нибудь сыграть такую роль, потому что огромная часть нашей профессии посвящена именно этому: сказать однажды так, чтобы почувствовали миллионы.
— Вы уходили из театра ради кино, потом вернулись. Но всё же, театр или кино — какой опыт для вас более интересен?
— У меня никогда не было дилеммы — театр или кино. Была просто жизненная ситуация, когда надо было уйти из театра в кино. А когда я вернулся в театр, — а именно в один из лучших в России, в театр «Ленком Марка Захарова», — у меня не было ощущения театрального простоя. Наоборот, я снова голоден, жду новых ролей и хочу выходить на сцену. Что касается кино, я пока сделал всё, чтобы совмещать эти два прекрасных вида искусства.
Подписывайтесь на АиФ в  MAX
|
